Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 207

— Понимаю, – тихо отвечает Марк и бархатно усмехается.

— И я не лгала тебе тогда. Хотела быть только с тобой и хочу этого до сих пор.

Мысли в голове путаются. Я держусь, чтобы не сказать, как сильно скучаю, как ревную его ко всем подряд, как ни секунды не могу не думать о нем. Признание и без того далось непросто, и я с нетерпением жду ответа. Марк может сейчас одним своим словом разбить все мои надежды, но лучше так, чем томиться в раздражающей неопределенности.

— Я верю тебе.

Я не могу сдержать счастливую улыбку. Зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться прямо сейчас от напряжения, которое успело сковать мышцы, а теперь отпустило, сделав их мягкими, как вата.

— А еще я, кажется, Лерке нового жениха нашла, – хвастаюсь я, по-дурацки хихикая и наблюдая за тем, как она, склонив голову к плечу незнакомца, что-то эмоционально ему рассказывает. – Он внешне похож на Сахарова, а по характеру – на тебя. Кажется, он ей нравится.

— Боюсь даже представить, как ты пришла к таким выводам, – смеется Нестеров. – Давай пришлю за тобой водителя, раз твоя миссия в клубе уже выполнена?

— Не нужно. Вот если бы ты сам приехал – другое дело.

— Сам я прилечу только на следующей неделе, – сообщает Марк. – Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в целости и сохранности добралась в свое гетто.

— Ладно. Только давай через часик. Я еще потанцую немного с девочками.

— Хорошо, – в голосе чувствуется улыбка. – Водитель позвонит через час. Если нужно, он и девочек отвезет.

С одной стороны, неудобно его напрягать, с другой – приятна эта ненавязчивая забота, от которой я тоже начинаю впадать в зависимость.

— Спасибо, Марк, – произношу я неуверенно, не зная, как закончить разговор. – Пусть твоя важная встреча пройдет удачно.

— И тебе хорошо отдохнуть, милая.

Мы прощаемся без всяких «целую» и обещаний скучать, но я улыбаюсь и прижимаю телефон к груди, из которой так и норовит вырваться сердце. Дыхание сбилось, как от бега, и то и дело застревает в горле, замирая пойманной птичкой.

Лера смеется какой-то шутке своего нового знакомого, а Аня продолжает трепаться по телефону. У меня же словно только что снова перевернулся мир, потому что Нестеров мне верит. И в наших отношениях с ним что-то изменилось. Словно на маяке впереди вспыхнул яркий огонь, осветивший путь, а легкий ветер с моря шепчет, что теперь все будет хорошо.

Решаю не возвращаться к подружкам, которым, кажется, неплохо отдыхается и без меня.

Ночь окончательно завладела городом, и надо мной простирается усыпанное искрами звезд темно-синее небо. За Корабельной набережной ослепительно сияет огнями Золотой мост. И луна, большая и круглая, как масляный блин, висит, зацепившись за один из пилонов. А мне хорошо здесь и сейчас. Хочется танцевать и улыбаться. Может, даже смеяться в голос.

Потому что Марк мне верит. И нет ничего важнее этого.

Хотя все-таки есть. Если бы помимо «верю» он сказал еще и «люблю».

«Вечно тебе, Милашечка, все и сразу подавай, на блюде и политое сгущенкой», – зевает человечек с плеча, успевший облачиться в пижаму как тонкий намек на то, что мне пора домой.

А почему нет? Все остальные пели мне оды о любви уже на втором свидании, а Нестеров, кажется, ждет их от меня.

Ангелочек смеется:

«Те, кто пели, – не любили, Милашечка, поверь моему опыту. И ты не любила. А Нестеров вполне может дождаться от тебя признания».