Крушение Турмфальке - Сергей Трифонов

© Трифонов С. Д., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Не стоит возвращаться в прошлое. Там уже нет никого.

Л. В. Шебаршин

Часть I

1

Была пасха 1907 года. Семья Бауров, как все добропорядочные швабские бюргеры, гуляла по Мюнхену. Хозяин семейства опорожнил уже далеко не одну кружку старого доброго «Хофброя» и теперь вполне счастливый вместе с супругой сидел за столиком летнего кафе, подрёмывал, периодически пытался читать утреннюю газету и рассеянно наблюдал за своими детьми, плескавшимися у фонтанчика Фишбрунен. Дочка и младший сын брызгались друг в друга, визжали, но периодически с опаской поглядывали на всё замечавшую матушку.

Старший десятилетний сын Ганс сидел на корточках и внимательно всматривался в прозрачную голубизну весеннего мюнхенского неба. Над городом появилась сначала маленькая чёрная точка. Затем она быстро выросла до размеров крупной птицы. Но у птицы почему-то было четыре крыла, а спереди вместо клюва что-то быстро вертелось. Птица летела выше самого большого и высокого в Мюнхене собора Святого Петра и издавала лёгкий треск. Толпа зевак немедленно заполнила площади и улицы города. Фрау Баур испуганно глядела на летящую невидаль, одной рукой прижимала к себе испуганную дочь Марию, другой крестилась.

Пожилой, дородного вида, с густыми прокуренными усами полицейский вахмистр, придерживая левой рукой гремящую о брусчатку саблю, правой объяснял любопытной толпе фигуры пилотажа этого летающего предмета по имени аэроплан. Ганс протиснулся сквозь толпу вплотную к полицейскому, внимательно выслушал его пояснения и громко спросил:

— Простите, господин вахмистр! Если я вас правильно понял, этим аэропланом управляет человек? Значит, и я смогу им управлять?

Полицейский выпучил на Ганса большие добрые глаза, приподнял двумя пальцами подбородок мальчика и сказал:

— Да, мой юный господин, и ты сможешь управлять такой механической птицей. Но для этого нужно долго, много и хорошо учиться, любить своих родителей, своего кайзера, свою замечательную родину.

— Спасибо, господин вахмистр. Я обязательно выучусь. А своих родителей, сестру, брата и кайзера я и так люблю.

Ганс сдержал своё обещание. Он учился упорно, охотно и с интересом, однако в выпускном классе школы окончательно понял, что быстро стать военным лётчиком, а других тогда в Германии не готовили, ему не удастся. Вначале необходимо было окончить военное училище, а затем лётную школу. Но шансов поступить в военное училище практически не было. Кадровыми офицерами становились отпрыски дворянских офицерских семей.

Учитель математики Петер Кнопски, искренне любивший Ганса, посоветовал поступить добровольцем в армию, а затем пытаться пробиться в военное училище. Совет, конечно, был зыбкий, но мечту поддержать мог.

Семья Бауров жила весьма скромно. На оклад отца, почтового служащего, и периодические заработки матери за швейные дела семья могла достаточно сносно питаться, скромно одеваться и снимать недорогую, но уютную квартирку в Мюнхене. Поэтому на семейном совете решили: юноша после окончания школы пойдёт помощником продавца в скобяную лавку, хозяином которой был старый друг отца. А там, как бог даст.

Работа в лавке Гансу поначалу нравилась. Собственно, это была вовсе и не лавка, а магазин скобяных товаров, где также продавались велосипеды, пишущие и швейные машинки, кофемолки и другая механическая техника. Ганс, работая в лавке, познавал технические премудрости современных бытовых механизмов, их узлов, деталей, принципов работы. Любую свободную минуту он отдавал чтению, чем вызывал раздражение продавцов лавки. Им было невдомёк, как обеденный перерыв с неизменным большим бокалом холодного и живительного пива и доброй порцией тающих во рту баварских сосисок, густо намазанных кисло-сладкой горчицей, можно променять на чашечку кофе с булочкой и неотрывное чтение каких-то пугающих своими названиями книг.