Банный бизнес попаданки - Ольга Иконникова Страница 11

Быть может, приют для детей из дворянских семей сейчас и в самом деле лучший для нее вариант? Если там сытно и тепло, то она сможет обрести там друзей и научиться какому-то ремеслу, которое станет ей подспорьем. А я буду время от времени ездить в столицу и навещать ее.

И всё-таки я не представляла, как я смогу сказать ей об этом. Но Сондра избавила меня от этого неприятного разговора.

Когда вечером я пришла в комнату девочки, чтобы пожелать ей спокойной ночи, Дженни обняла меня тоненькими руками и прошептала:

— Я уверена, мадемуазель Аннабел, что мне будет очень хорошо в этом приюте! Там будут другие девочки, с которыми я смогу играть.

Но всё ее худенькое тело при этом дрожало, а в глазах стояли слёзы.

Я поцеловала ее, уложила в постель и сама легла с ней рядом. Она скоро заснула, но и то и дело вздрагивала во сне. Маленькая девочка, на долю которой уже выпало столько тревог и волнений.

Глава 7

До Эмсворта — столицы Эртландии — мы с Дженни добирались пять часов. Патрик предложил нам отправиться туда в его (а точнее, бывшем нашем) экипаже, но я предпочла воспользоваться почтовой каретой. И кузен не стал настаивать. Наверно, он вздохнул с облегчением, когда я отказалась ехать в приют в карете с гербом графа Арлингтона. Я понимала, что он предпочел бы не афишировать наше участие в судьбе Дженнифер Шарлен.

Но зато он оказался весьма щедр, и в потайном кармане моего платья лежал набитый монетами кошель.

— Ты бывала когда-нибудь в Эмсворте? — спросила я Дженни, когда мы тронулись в путь.

— Кажется, нет, мадемуазель, — она была не очень уверена в своем ответе. — Но мы тоже жили в большом городе. Правда, я забыла, как он назывался. И у нас был большой и красивый дом на площади с собственным садом.

Она погрузилась в воспоминания, и глаза ее заблестели от слёз. Наверняка она вспомнила не только о доме, но и о родителях. Интересно, что могло побудить ее отца пойти на преступление. Ведь он пожертвовал не только своей жизнью, но и благополучием своей семьи. И разве он не понимал, что за этот шаг расплачиваться придется не только ему самому, но и его жене, и его детям.

Я спросила у Патрика, не знает ли он чего-нибудь о Шарленах. Отец Дженнифер был маркизом, а значит, их фамилия должна была быть в сборнике дворянских родов страны. И преступление столь знатного человека должно было привлечь всеобщее внимание. Но Патрик только испуганно замотал головой и сказал, что ему ничего не известно.

За окном кареты проплывали залитые дождем пейзажи — начинавшие желтеть леса, луга, усеянные стогами сена, снова ставшие полноводными реки. Иногда мы проезжали через бедные грязные деревеньки или небольшие города, названия которых я не знала. Помимо нас, в почтовой карете ехали еще несколько человек, и мы сидели, тесно прижавшись друг к другу.

Теснота не доставляла мне неудобств. Куда больше меня тревожило другое — то, что уже через несколько часов я должна буду оставить Дженни в сиротском приюте. Увы, но в отличие от Патрика и Сондры, я отнюдь не заблуждалась относительно того, что ее там ждет. Вряд ли и воспитатели, и подопечные встретят ее с распростертыми объятиями. В таких местах сильные всегда обижают слабых. А наша малышка была еще очень мала и слаба, и она вряд ли сумеет постоять за себя. И здесь нет ни телефонов, ни телеграфа, посредством которых она могла бы сообщить нам, что ей нужна помощь.