Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер Страница 11

Словно по команде одна из пациенток забилась в приступе сухого кашля. Мальчик с цементной кожей на предплечьях перевел на нее скорбный взгляд больших глаз. Зора подняла брови и бросила на Люсьена вопросительный взгляд. Тот вздохнул. Рискованно показывать его лицо на людях. Здесь слишком много народу. Что, если один из больных работал на «Горящую лилию» или на холдинг? Или был информатором клана Скарабеев? Медленно Люсьен снял с головы капюшон и показал лицо, пораженное серебром.

Самодовольное выражение моментально исчезло с лица помощницы. Она отпрянула. Гул, висевший в комнате ожидания, разом смолк.

— Спасибо, – только и сказала Зора, протиснулась мимо помощницы и решительно толкнула дверь в комнату колдуньи.

Перед жертвенным алтарем сидел обнаженный по пояс мужчина, спина и грудь которого были покрыты кровоподтеками. Перед ним стояла колдунья. Церемониальный нож в ее руках был направлен на кролика. Темно-синий фолиар и белый парик – такой же, как у Зоры, – лицо скрыто под маской, в прорезях которой сверкали глаза.

— Прошу прощения, – пробормотала ассистентка, прошмыгнув в комнату вслед за Люсьеном и Зорой. – Эти двое нахально прорвались в комнату.

— У нас неотложное дело, – с вызовом произнесла Зора.

Колдунья склонила голову набок. Ее глаза скользнули по лицу Люсьена к его воротнику, под которым скрывалось серебро.

— Никакая спешка в мире вам уже не поможет, – просипела она. В ее глазах Люсьен увидел что-то похожее на сострадание. – В моих силах смягчить твою боль – и только. То, что я бы тебе посоветовала, я не предлагаю в качестве услуги.

Известно, что зильфуровые вены неизлечимы. Большинство больных справлялись с проблемой самостоятельно: сводили счеты с жизнью раньше, чем болезнь окончательно вгоняла их в безумие.

— И все же я верю, что ты сумеешь нам помочь, – возразил Люсьен и достал из кармана фото, на котором Чун Хуа стояла рядом с его бабушкой, обе они еще были хороши собой и молоды.

Глаза колдуньи метнулись от фотографии к Люсьену и снова назад и наконец расширились, когда она разглядела природное сходство.

Чун кивнула на дверь позади себя.

— Подождите там, – попросила она. – Сейчас я к вам зайду.

3

Было время, когда мы могли бы стать подругами

Кари

Неужели предупредить клан Заларо о грозящей опасности – ошибка? Что, если Изобелья исполнит угрозу и выдаст ее Дайширо? Неужели годы жизни под опекой дона не научили Кари никогда не верить главе клана?

Сомнения терзали Кари, пока они с Файолой шли по оживленным переулкам квартала клана Когтей. За каждым углом ей мерещились тысячи опасностей. Старухи, сидящие у домов на пластиковых стульях, наверняка были шпионками предводительницы Заларо. Танцующие тени лампионов, многоцветными гирляндами тянущихся над переулками, напоминали ей пятна на шкуре ягуаров и гепардов из дворца Кошек. За открытыми дверьми или развевающимися занавесками она видела прячущиеся глаза, наблюдающие за каждым ее шагом. Даже смех детей, гоняющих мяч во дворах, казался ей угрожающим. О богини, надо срочно взять себя в руки! Хотела бы она выжечь из себя Немеа, но все еще оставалась Кари, а если и была частица души, отданная ею другому человеку, она была слаба

Файола слегка прихрамывала. Во время бегства с виллы Дайширо она поймала пулю. Колдовство Сайки спасло ей жизнь. Мощный выброс магической энергии залечил рану. На Файоле все заживало как на кошке, пусть она ею была всего наполовину. От ранения остались воспоминания: шрам на правом бедре и боль, искажающая лицо Файолы, когда она слишком твердо ступала на ногу.