Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер Страница 184

Пусть Гидеон отбил атаку теней, но страх оставался – и, кажется, был ему кстати. Запуганный народ легче контролировать.

— Мы в меньшинстве, – бурчал Люсьен.

Явно. Одни только солдаты вдвое превышали численность воинов клана, которые вместе с Кари и Наэлем затаились в переулках и темных подъездах. Почти все были вооружены огнестрельным оружием, хотя оно было запрещено в храме Магнолия. Не говоря уже о магах и агентах, которые, должно быть, находились внутри. Что Зора могла лишь предположить.

— Храм огражден магией. Я не смогу войти, – сказала она. Люсьен в ответ лишь чертыхнулся.

Мама Лакуар вообще никак не реагировала. Видимо, потому, что ей заранее было ясно, а может, и потому, что хотела сберечь силы. Ее лицо оставалось таким же серым, как накануне, морщины на лбу пролегли глубже. За одну ночь она постарела на десять лет, и по пути сюда Люсьен с Зорой несли ее. Слабость, которую наставница раньше никогда бы не выказала.

— Скажи мне, что я ошибаюсь, если думаю, что все мы здесь, – Люсьен широким жестом обвел себя, Зору, маму Лакуар и Чичико, охватывая также затаившихся воинов на земле, – команда смертников.

— Мы сила. У нас есть магия, у нас есть твой драконий огонь и тени Наэля. А скарабеи и кошки всегда были самыми опасными бойцами континента. – Зора пожала руку Люсьена. – Борьба будет жестокой, но еще не все потеряно.

Он ответил вздохом и той невинно-печальной улыбкой, которая неизменно будила в Зоре инстинкт защиты по отношению к парню, который был почти на две головы выше, заметно шире и сильнее, чем она.

— Ты могла бы с таким же успехом сказать, что Гидеон и его армия идиотов не имеют шансов против нас.

Она улыбнулась.

— Гидеон и его армия идиотов не имеют против нас шансов, – сказала она и подняла брови. – Ну что, стало лучше?

— Намного!

— Хватит переругиваться, – прошипела мама Лакуар, и голос у нее был такой сиплый, как будто кто-то скреб ногтями по дереву. – Больше не теряем времени.

Потому что каждая секунда ожидания означала, что наставница слабеет. Бетон под ногами Зоры дрожал, когда мама Лакуар вызывала заклинаниями дымную магию. Последний акт силы.

— А ты уверена, что ты… – начала Зора, потому что тело мамы Лакуар искорежила судорога от напряжения.

— Не выставляй себя на смех, девочка, – сжато ответила наставница. – Ты знаешь, что должно произойти. Мое время истекло, моя магия слабеет. Но я не уйду без последнего вскрика. Такого не бывало ни в одной из тысячи моих жизней.

Сердце Зоры сжалось. Наставница была в последние годы строга, но по отношению к Зоре она же и была, во многих отношениях, подстраховочной сеткой Зоры, ее учителем, ее примером. Без мамы Лакуар у города Крепостная Стена не будет сердца, а Зора лишится женщины, которая присматривала за ней почти всю жизнь и которая показала ей, какой сильной могла быть она сама. Она моргала, чтобы слезы не вытекли из уголков ее глаз.

Мама Лакуар не хотела бы, чтобы она плакала. И Зора твердо кивнула.

Мысленно она послала Кари сигнал: Начинаем.

В продолжение нескольких сердцебиений ничего не происходило. Зора боялась, что магия, которая защищала храм Магнолия, отрубила связь с Кари. Но потом она услышала ее бесплотный голос: Отправим «Горящую лилию» в преисподнюю.

Сразу после этого раздался свистящий звук – и разверзся ад.