Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер Страница 204

На краю храма она углядела Чичико, Изуми и Люсьена, трех богинь в человеческом облике, чистая сила которых была скрыта от посторонних глаз, и все три довольно улыбались. Рядом с ними – Зора и Наэль, вокруг пальцев которого плясали взволнованные тени. Когда их взгляды встретились, тьма незаметно для зрителей перепрыгнула от него к Кари, радостно защекотала ее кожу и зашептала: Мы принадлежим тебе, весь мир будет тебе принадлежать, если захочешь.

Но хотела ли она?

— За мир, – повторила она слова Изобельи и вскинула руку.

— За мир! – вторили ей многие.

Крики нарастали, передаваясь от человека к человеку, и затем преобразились. К крикам о мире теперь примешивалось имя.

Кари, Кари, Кари.

Тени подхватили шепот, как они делали это для Чичико, и понесли ее имя по площади.

Кари Немеа, бывшая приемная дочь дона, новая предводительница клана.

Кари, Кари, Кари.

Тонкий запах личи порадовал обоняние Кари. Страх. Потому что ее люди питали к ней не только уважение, но и боялись. Как было и перед Чичико, а перед этим перед Дайширо. Как и следовало быть. Клан Скарабеев держался только на страхе, и многие годы Кари именно такого отношения к себе требовала Кари Немеа.

Она любила сладковатый запах, потому что он сопутствовал единственному, чего она добивалась, – могуществу.

А оно сулило разные приятные последствия.

Но если быть честной перед собой, сейчас Кари хотела чего-то другого.

Не сладости страха, а цветочного аромата свободы.

* * *

Много часов спустя, после того как торжества завершились и Кари со скарабеями вернулась на виллу Немеа, она сидела там на террасе в задумчивости. Вернее, в кресле, которое раньше было закреплено за доном и в детстве представлялось Кари троном. Наэль сидел с ней рядом.

— И ты слышишь ее и теперь? – спросила она, протягивая ему руку, после чего от Наэля отделилась темная крапина и теперь танцевала над ее пальцами.

— Всегда, – ответил он. – Я боюсь, что уже никогда не буду один.

Поскольку теперь, когда тьма встала внутри него на якорь, он слышал и чувствовал ее постоянное сопровождение. По контрасту к его словам сам его голос звучал все-таки мягко. Потому что он, в этом Кари была уверена, любил тени так же, как и они его.

— Что ты теперь собираешься делать, когда твоя задача выполнена?

— Ты имеешь в виду, когда Гидеона больше нет в живых? – В его голосе не прозвучало ни искры сожаления. Он пожал плечами. – Я люблю Бухту Магнолия, и все же… – Он вздохнул. – Этот город тесноват для меня.

— Это я понимаю, – ответила Кари.

В известном смысле весь остров был для Наэля тем же, чем для Кари была вилла Немеа. Клеткой, в которую он был пойман, местом, где сам он не мог очутиться. И поэтому она спросила:

— Если бы ты мог пожелать все, чего хочешь, в том числе и от меня, – чего бы ты хотел?

— Все? – Он улыбнулся, и его радужки приобрели красноватый оттенок.

Кари с улыбкой ткнула его в грудь:

— Не это! То есть не толькоэто… – Долго не получая ответа, она предположила: – Ты, наверное, захотел бы уйти. И захотел бы, чтобы я ушла с тобой.

— Может быть. – Наэль закатил глаза, возможно, потому, что его тени шепнули ему на ухо: Врунишка.– Ну хорошо. Может быть, ты и права. Я хочу открывать мир, но я знаю…

Я знаю, что ты привязана к клану,– наверное, сказал бы он, если бы Кари не перебила его словами: