Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер Страница 35

8

Как будто он был частью меня…

Зора

Зора завершила сеанс магической связи. Сквозь закрытую дверь ванной доносились голоса. Присев перед дверью на корточки, она приоткрыла ее, придвинулась к щелочке и прислушалась.

Люсьен стоял, подбоченясь и повернувшись к Зоре спиной. Он был одет. На полу рядом сидела свинка и смотрела на мать Люсьена, отчитывающую сына. Амалия де Лакур была в свободной блузе навыпуск поверх темных брюк, волосы собраны в конский хвост. Она явно была в комнате одна, но это ничего не значило. Ее телохранители могли стоять и за дверью. Зора тотчас выслала мотыльков – проверить положение дел.

— …чуть не отправилась к праотцам от тревоги, – произнесла Амалия, протягивая к Люсьену руку. Тот незаметно отшатнулся.

— Как ты меня нашла? – В его голосе не было ни капли тепла, только холод и ирония.

Амалия не опустила руку, та застыла в воздухе в театральном жесте. Мать показывала, что не теряет надежду и сын все-таки сделает шаг к ней навстречу.

— Служба безопасности уведомила нас, что ты был в городе Крепостная Стена, когда мафия вторглась в здания. Ты себе представить не можешь, как я боялась, что с тобой что-нибудь случилось. Места себе не находила! Мы с твоим отцом использовали все влияние, задействовали все связи, чтобы тебя найти. Несколько дней мы не сомкнули глаз.

Люсьен фыркнул:

— Вас никогда особо не интересовали мои дела. С чего бы вдруг теперь?

— Неправда! – запротестовала мать, мотая головой. Руку она наконец опустила. Глаза влажно блестели. Можно было и правда подумать, что сейчас она разразится слезами. Почему Зору не отпускало подозрение, что выражение лица хорошо отрепетировано?

— Идем со мной, и предоставь нам возможность о тебе позаботиться! – умоляла она. – Прошу тебя, Люсьен! Ты болен! Ты должен…

— Мне помочь? Так же, как вы «помогли» бабушке?

— Мы с твоим отцом никогда бы не допустили, чтобы с тобой что-то случилось. Поверь! Мы тебя любим, Люсьен, ты это знаешь. Ты наш сын! Наследник! Наше будущее! Что бы мы ни делали, всякое решение в нашей жизни, вся наша работа – все было сделаны только для тебя. Для семьи!

Но Люсьена не впечатляли ее мольбы. Он отступил на шаг.

— Я больше не являюсь частью семьи де Лакур. Мне кажется, я это внятно дал понять после того, как вы погубили бабушку.

— Мы ее не убивали!

— Может, не собственными руками, но вы отдали ее на казнь. Вы узнали, что у нее зильфуровые вены, и сами уведомили органы безопасности. На что это похоже? А когда маги в больнице Бухты ее убивали, вы бездействовали! Бабушка всегда была для вас обузой. Представляю, с каким облегчением вы вздохнули, когда ее не стало!

Он повысил голос. Мелкая дрожь прошла по спине. Мать смотрела на него так, будто хотела обнять и успокоить, но на его слова ничего не возразила. Амалия открыла рот и сказала… ничего не сказала. Мать Люсьена, красноречие которой восхваляли журналисты, на сей раз была безмолвна. Впрочем, как и Зора. Люсьен, казалось, понял, что все его вопросы были риторическими.

— Ты даже не возражаешь, – прошептал он.

— А что толку? Я дала себе обещание отныне быть с тобой честной.

— В самом деле? – Он горько рассмеялся. – Такой же честной, какими вы были, наблюдая за моей работой на «Талантливые решения»?

Зора отвлеклась, когда перед ее внутренним взором вспыхнула переданная мотыльками картинка: двое мужчин в униформе замерли неподалеку от хостела. Амалия действительно прихватила с собой телохранителей. А сколько еще охранников выставлены по периметру вокруг хостела?