Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 39

— Они вышли из моря? – спросил Хаято.

— А откуда ж еще? – удивился Гэнки. – Даже наши старики никогда подобного не видели и о таком не слышали.

За проклятием дочери Дзаннина, пропажей учителя, убийством вокоу Итагами и воспоминаниями, которым бы лучше никогда не возвращаться, Ишинори и думать забыл, что все началось со злосчастных крабов. Какую роль они играли в этой истории? Были ли причиной или следствием чего-то, а может, и вовсе не имели никакого значения? Покачиваясь на телеге, которую унылый мул медленно тащил по раскисшей дороге, Ишинори рассматривал серую полоску моря по левую руку. Оно шумело вдалеке, и небо низко нависало над водой, будто хотело обнять – или поглотить. Постепенно им овладела болезненная сонливость, веки отяжелели, и только Ишинори поддался слабости, как снова очутился в тесном ущелье, заваленном мертвыми и умирающими, звенящем эхом яростных криков и забивающим глотку пороховым дымом. Холод взялся за сердце крепкой хваткой, и Ишинори стоял посреди кошмара еще не случившейся войны и будто бы видел самого себя, но другого – покрытого копотью, со светлыми дорожками от слез на щеках. Тот Ишинори тоже пах дымом, но не таким. Тот дым пах мучительной смертью, страданием и виной. Редкие выстрелы разрывали воздух совсем рядом, но Ишинори смотрел на самого себя, и страх в нем превращался в ужас, а ужас – в понимание. Оно еще не стало уверенностью, но и так Ишинори не устоял на ногах и рухнул коленями на орошенную кровью землю. Его двойник сделал то же самое, и между ними неподвижно лежал мертвый Сузуки Хаято с дырой в груди.

Раздался выстрел…

— Нет! – воскликнул Ишинори и сверзился бы с края телеги, если бы не сильная рука Хаято. – Не трогай!

Тяжело дыша, он огляделся мутным взглядом – повозка остановилась, и с пригорка было отлично видно прибрежную полосу. Солнце клонилось к закату, небо наконец потеряло унылую серость, и сквозь нее прорвались багряные, рыжие и розово-голубые краски. Лишь море продолжало мрачно темнеть, перекатываясь волнами в бесконечном беге. Ишинори положил ладонь на живот – ки беспокоилась, но хотя бы была – и тихо выдохнул.

— Вовсе не обязательно рычать, – укорил его Хаято и махнул рукой. – Смотри.

Другие уже не сводили глаз со странного движения среди песка и камней внизу. Ишинори сморгнул с ресниц остатки сонливости и выдохнул:

— Светлые ками! Вот это да…

— А я тебе о чем? – Хаято спрыгнул с телеги и подбоченился. Встав рядом с ним, Ишинори смотрел, как десятки, а может, сотни крабов единым потоком выходят из воды и ползут по берегу… куда-то. Сине-зеленые панцири, облепленные водорослями и мелкими ракушками, вместе создавали иллюзию плавно текущей реки, но если прислушаться, сквозь шум волн можно разобрать треск и щелканье суставчатых конечностей и мощных клешней. Среди кани-они мелькали и обычные крабы, они были мельче и от них не исходило особой ауры – осорэ, присущей всем ёкаям и духам, обитающим в мире людей. Осорэ такой толпы способна привести в ужас небольшой поселок, что и происходило, судя по рассказам.

— Куда вы? – первым опомнился Гэнки, но Хаято уже спускался по склону. Как всегда, сначала делает, потом думает. – Вы не пойдете за ним?

— Он способен за себя постоять, – ответил Ишинори и зажал в пальцах шелковые нити серьги.