Относительность предопределенности - Валерий Большаков

Валерий Большаков

СИНГОНИЯ МИРОВ

Относительность предопределенности

Глава 1.

Пятница, 4 января 2019 года. День

«Альфа»

Ленинград, улица Академика Павлова

Счастье всегда мелко и незатейливо, – пришло на ум Наталье. Самая первая вспышка переполняет тебя блаженством, но неземной свет радости постепенно меркнет, пока не сольется с серой плоскостью буден. Но в этом нет никакого расстройства. Разве плохо, когда ты счастлива? Просто счастлива, и всё!

Ивернева ласково улыбнулась и покосилась на Гарина – тот сидел рядом, задумчиво уставясь за ветровое стекло. Он будто мерил глазами прямую, широкую ленту шоссе – размеченную полосу черноты между обочин, заметенных белейшим искристым снегом.

Миша всегда о чем-то думает, его деятельный ум постоянно в работе, а рассеянный взгляд выдает усилие мысли.

Наталья ощутила сладкое трепетанье в груди – и словно синий взмах набросил мимолетную тень. Счастье…

…Мощный двигатель джипа сдержанно гудел, круглобокие шины шуршали по асфальту, а подальности взводили этажи, росли светлые высотки Шушар.

— Меня начохр прибьет, – брюзгливо выговорил Миша. – Уехал сам, без эскорта…

— Не бурчи, как дед, – на щеках Иверневой запали приятные ямочки.

— Я и так дед, – проворчал Гарин с тающей строптивостью.

— Это статус, а не состояние, – бегло улыбнулась Наталья, деля свое внимание между дорогой и пассажиром. – Ты – мой мужчина!

— А ты? – Мишины губы усмешливо дрогнули.

— А я – твоя женщина. Любимая… Да?

— Всегда! – серьезный тон Гарина смазала бархатистая хрипотца, и женщина еле отогнала шаловливые мыслишки. Лишь дотянулась рукой и погладила по плечу, даря мимолетной лаской.

«Всё будет хорошо, и даже лучше!»

* * *

Сосницкая уже ждала их – собранная и энергичная, а очки – два блика в тонкой позолоте – добавляли ее лицу строгого изящества. Однако белый халатик не висел на Светлане, а выгодно обтягивал фигуру, привлекая взгляд к узине талии, к округлости бедер, к ложбинке между грудей. При всем попутном бесстрастии врача, Света оставалась женщиной и хотела ловить на себе восхищенные взгляды.

— Привет, привет! – обрадованно воскликнула она, чмокая гостей по праву хозяйки.

— Его так нежнее целовала, – шутливо заревновала Наталья.

— А мне Миша больше нравится! – рассмеялась Сосницкая, простодушно признаваясь. – Пойдемте!

На лестницах и в коридорах Института мозга их встречали сотрудники, но вот с ними Светлана вела себя строже, с приветливой сдержанностью, проводя в общении незримую «красную линию».

Клацнули обе двери директорского кабинета, замыкая маленький тамбур – и отсекли все внешние шумы, шаги и голоса.

— Раздевайтесь! – скомандовала Сосницкая.

— По пояс? – смиренно уточнил Гарин.

Директор института мило порозовела, а Наталья хихикнула, сбрасывая на руки Мише теплую куртку. Он аккуратно сложил ее в уголку дивана, кинув сверху свое короткое черное пальто – и плюхнулся в скрипнувшую мякоть. Наташа гибко присела рядом, теряя обычную непринужденность.

— Ты звонила насчет Миши… – выговорила она, смутясь и начиная нервничать. – Не этого Миши… Точнее, не совсем этого… Ну, ты понимаешь!

— Вот что, дорогие мои, – серьезно сказала Света, устраиваясь не за столом, а в кресле, напротив парочки. – Сначала давайте поточнее, почётче сформулируем проблему. Давайте спросим себя: нужна ли была, вообще, прошлогодняя «хронодиверсия»? Нужно ли было пересаживать юному мальчишечке, Мише Гарину – за два месяца до его шестнадцатилетия – сознание взрослого Михаила Петровича, которому стукнуло шестьдесят? – выдержав короткую паузу, она сама же себе и ответила, с чувством, весомо: – Нужно было! Просто необходимо! Ну, не будем расписывать грозные и печальные последствия провала «хронодиверсии» или отказа от нее – вы полностью в курсе. Сосредоточимся на морально-этическом аспекте. Верно? Наташа!