Танец наших чувств - Ника Лор Страница 51

Глава 12

САБИНА

Кругом сплошная темнота. Я слышу лишь шум вентилятора и чье–то тихое дыхание рядом. С трудом, но пытаюсь открыть глаза. Веки ужасно тяжелые, но я справляюсь, чувствуя слабость и усталость.

В комнате царит мягкий свет, и я ощущаю, как что–то мягкое и холодное касается моей руки.

— Доченька… – голос полный тревоги и надежды.

Я пытаюсь пошевелиться, но ощущаю острую боль в ногах, ребрах. Голова и вовсе гудит не переставая.

С усилием мне получается повернуть шею. Вижу родные глаза мамы, которые покраснели от слез. Ее лицо все бледнело, и кажется ужасно похудевшим, что вызывает у меня тревогу. Сколько дней я находилась без сознания?

Я пытаюсь вспомнить, что случилось: резкий удар, мой крик, грохот. Потом – темнота. В памяти всплывают обрывки воспоминаний: Мы с Егором попали в аварию, пытаясь уйти от преследователей.

— Мама, – я не узнаю свой голос. Тихий, охрипший. Горло ужасно сушит. – Воды.

Мама сразу же преподносит мне трубочку, и я делаю долгожданный глоток, чувствуя облегчение.

— Что с Егором?

Я не помню ничего.

— Он в соседней палате, – мама нервно сглатывает, и отводит глаза в сторону, скрывая правду.

— Что такое? – сразу понимаю, что она что–то недоговаривает, чувствуя неладное.

— Там же твой отец.

— Папа? Что с ним? – в голове проносится тревога.

Он успел приехать к нам на помощь?

— Он прикрыл тебя от взрыва машины, тем самым получив ожоги.

— Если он лежит в больнице, то значит все серьезно? – мой голос дрожал от страха.

— Его кожа уже не будет прежней.

Я захотела подняться, но резкая боль в ребрах заставила меня упасть обратно на кровать.

— Не вставай, дорогая.

— Что со мной? – я раскрылась, осматривая себя в больничном белом халате.

Чувствую, как бинты сдавливают мою грудную клетку, но сейчас не она меня волновала. Я не могу оторвать взгляд от своей ноги, которая находится в гипсе.

— У меня перелом, – понимаю я.

Мама, вместо ответа, возвращает одеяло обратно на меня.

— Я позову доктора.

Она встает и уходит. Я продолжаю смотреть на свои укрытые ноги. Страшные мысли сразу начинают грызть меня изнутри. Стараюсь не думать об этом. Я жива, мой папа жив, Егор тоже. Вот, что действительно важно.

— Здравствуй, Сабина. Как ты себя чувствуешь? – вместе с мамой заходит мужчина средних лет.

— Нормально.

Не уверена в этом, но сейчас я меньше всего хочу допроса: где и что у меня болит?

Доктор все равно осмотрел меня. Больше его внимание было приковано к голове. Он даже не попросил меня поднять одеяло, чтобы осмотреть ребра.

— Я смогу ходить? – внезапно спрашиваю я, ощущая страх перед неизвестностью.

Глаза мамы расширяются от удивления.

— Конечно, – опережает она мужчину.

— Как прежде?

На этот раз мама не может скрыть от меня печаль в своем взгляде. Я начинаю все понимать.

— На ноге у тебя произошёл перелом коленной чашечки. Посмотрим, как будет проходить твоя реабилитация. Если хорошо постараешься, то сможешь восстановить практически полноценную функцию ноги.

Значит есть шанс, что я смогу продолжить танцевать. Мне нужно было это услышать, чтобы почувствовать хоть какую-нибудь надежду.

Когда мне принесли еду, я отказалась, хотя мама почти настаивала, чтобы я хоть что-то поела.

— Я хочу увидеть папу.

Прошло почти три часа, как я очнулась. Если папа не пришел, то неужели ожоги настолько сильные, что он не способен ходить?