Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс,Оливия Лоран Страница 85

Мария… Моя сильная, но такая хрупкая Мария. Она не заслуживает всего этого. Ничего из того, что с ней происходило, и ничего из того, что, кажется, произойдет теперь…

— Мария, я всё решу, — говорю, пытаясь вложить в эти слова всю свою уверенность, ведь я не сомневаюсь в том, что говорю, но ее взгляд уже пустой. Она словно отключается от реальности, и это… пугает меня, как ничто и никогда в жизни.

Полицейские уводят меня, но их руки, привыкшие к грубости, не смеют ко мне прикоснуться. В отделении полиции царит привычная для таких мест атмосфера: запах бумаги и горького кофе.

Меня сажают в допросную, и я сразу требую адвоката. Мой юрист, Игорь Николаевич, появляется довольно быстро.

На допросе я говорю коротко и чётко. Мне не нужно оправдываться. Я не мог сказать, что это не я его избил. Да и зачем? Он получил то, что заслужил.

— Марк Владимирович, — начинает адвокат, когда нас оставляют одних, — дело серьезное.

— Что делаем, Игорь? — спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, что именно: врать. Признать, что это был не я. Но я не сделаю этого. Ведь я бил так, как никогда в жизни. Бил за каждый шрам на ее сердце.

— Вы можете заявить о необходимой обороне, — предлагает Игорь Николаевич. — Но…

— Но? — перебиваю я.

— Но его травмы… Заявление Павла Стрельцова подкреплено медицинским заключением. Переломы, сотрясение. К тому же, есть свидетели. Секретарь вашей Марии, кажется, уже дала показания, — его взгляд скользит по моему лицу, оценивая степень моей готовности идти на компромисс.

— Я не буду врать, Игорь Николаевич, — отвечаю твердо. — Я сделал то, что сделал.

Адвокат вздыхает кивая. Он знает мой характер. Знает, что если я что-то решил, то переубедить меня невозможно.

— Тогда нам нужно искать другие пути. Например, доказать, что Стрельцов сам спровоцировал конфликт, что он угрожал Марии. Это может смягчить приговор. Но полного оправдания… Будет сложно. Он задействовал репортеров.

— Есть записи с камер?

— К сожалению, нет. — Их умело подчистили, этот ублюдок продумал всё заранее. Он утверждает, что вы напали на него без причины, из ревности.

Ревность? Возможно. Но причина была более чем веской. Он посмел прикоснуться к моей Марии.

— Как долго меня здесь продержат?

— Сутки. Потом будет принято решение о мере пресечения. Учитывая огласку и репортеров, могут попытаться ходатайствовать об аресте. Но я этого не допущу.

Я слушаю его, не отрывая взгляда от стены напротив. Репортёры. Отлично. Это ещё больше, черт возьми, усложняет дело.

Следующие сутки превращаются в бесконечную череду допросов и ожидания. Меня держат в камере, и я не могу связаться с Марией. Это сводит с ума. Я представляю ее испуганное лицо, ее глаза, полные слез.

Игорь Николаевич приходит на следующий день с мрачным лицом.

— Марк Владимирович, у меня плохие новости... Репортёры раздули все до неимоверных масштабов. Мы даже знакомым позвонить не можем, никто не решается ни помочь, ни даже долг вернуть, потому что все новости пестрят о вашем деле, и все боятся потерять свои места.

Я ждал. Я почему-то знал, что он это скажет.

Посадить за то, что защищал любимую женщину кажется абсурдом. Но не в этом мире, полном фальши.

И лишь мысль о том, как сильно будет переживать об этом Маша, убивает сильнее, чем перспектива тюрьмы.