Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна

ГЛАВА 1. РЕШЕНИЕ, КОТОРОГО Я НЕ ПРИНИМАЛА

За семь минут до начала брифинга Павел Кречетов протянул мне новую программу.

— Ваше выступление перенесли после вопросов прессы, — сказал он.

— У меня было двенадцать минут перед вопросами.

— Теперь пять. После вступительного слова Германа Аркадьевича.

Павел произнес это без неловкости. Он вообще обладал редким даром сообщать плохие новости так, будто зачитывал температуру воздуха. Я посмотрела на распечатку. Мое имя стояло четвертым, после Германа, Юлии Ремезовой и человека из финансового блока, которого я видела дважды. Пять минут на проект, которым мое бюро занималось почти год.

— Кто изменил программу?

Павел выдержал короткую паузу.

— Мы согласовали более плотный формат.

В переводе с его языка «мы» означало, что Герман отдал распоряжение, а Павел сделал так, чтобы распоряжение выглядело естественным ходом вещей.

За стеклянной стеной пресс-центра техники проверяли микрофоны. На главном экране сменялись фотографии будущего центра «Берег»: длинное здание бывшей речной учебной станции, внутренний двор, широкие окна со стороны воды. На визуализациях все было уже закончено. В жизни на третьем этаже не хватало перегородок, а проектировщики спорили с безопасностью из-за второго входа.

— Мне нужно поговорить с Германом, — сказала я.

— Он с заместителем министра.

— Тогда передайте, что мои пять минут начинаются до вопросов. Или я не выступаю.

Павел посмотрел на меня внимательнее. Мы знали друг друга девять лет, и все девять он называл меня Кирой Андреевной даже за семейным столом.

— Я передам.

— Сейчас, пожалуйста.

Он ушел, не ускорив шага.

Я открыла свою папку. Внутри лежали планы, три фотографии тестового маршрута и карточка с цифрами. Я могла уложиться в пять минут. За годы работы я научилась объяснять сложный проект человеку, который уже опаздывает. Но сегодня дело было не в минутах. На сцене собирались объявить о начале программы, к которой «Берег» имел отношение только как пилотная площадка. Мы еще не доказали, что система работает. Зато федеральные отчеты уже называли ее образцовой.

Юлия Ремезова подошла ко мне со стаканом воды.

— Не убивайте Павла. Он исполнитель.

— Я пока никого не убила. Просто уточняю, кто распоряжается моим выступлением.

— Герман хочет сначала объявить главное.

— Какое главное?

Юлия отпила воду и слишком быстро посмотрела в сторону сцены.

— Он сам скажет.

Она знала. Павел знал. Человек из финансового блока, судя по довольному лицу, тоже знал. Не знала только я.

Герман появился в дверях через минуту. Темная форма сидела на нем без единой складки, хотя с пяти утра он был на совещаниях. У линии подбородка белел старый шрам. В молодости я спрашивала, откуда он. Он отвечал, что от глупости. Позже Ада рассказала: в двадцать три года брат полез первым в разбитый автобус и поймал щекой осколок. Герман никогда не исправлял красивую версию на точную, если неточность касалась его самого.

— Кира, — сказал он, подойдя. — Пять минут хватит. Основную часть я возьму на себя.

— Что именно ты собираешься объявить?

Павел отступил на два шага. Юлия внезапно заинтересовалась телефоном.

Герман посмотрел на часы.

— Мы получили предварительное согласование на расширение программы. Твою концепцию берут за основу.