Запретная для Севера - Ария Гесс Страница 102

— Девушка, у которой жестоко изнасиловали и убили сестру, мечтала лишь об одном — чтобы справедливость восторжествовала. И я помог ей с этим, несмотря на то, что это стоило мне жизни брата… и, как наверняка вы уже слышали, отца.

Они опускают головы. Никто не осмеливается показать мне выражение триумфа в глазах, ведь они считают, что раскол семьи может меня ослабить. Но они ошибаются. Семью я начал строить только сейчас.

— Поэтому я объявлю сейчас и больше повторять не буду. Серафима, теперь уже Крестовская, моя жена, мать моих будущих детей и королева севера. Она, — я резко встаю, громыхая кулаком по столу, — неприкосновенна. Я отрублю голову каждому, кто поставит это под сомнение.

Я вижу, как их лица искажаются от удивления, некоторые от негодования. Я чувствую их немой вопрос: как эта девчонка, гулявшая три года неизвестно где, собравшая армию, убившая члена криминальной семьи, стала вдруг королевой севера? Их недовольство ощутимо, словно густой смог. Но я уже все решил. И моё слово — закон.

Больше я не вижу смысла сидеть там. Идя к выходу, приказываю помощнику отправить отца Серафимы поближе к югу. Я хочу, чтобы моя жена спокойно могла общаться со своей матерью и братом. Я обещал это и ей, и Елене.

По дороге домой ощущаю странное предчувствие. Я сделал то, что планировал, просчитал даже их реакции на то, что я скажу, но внутри словно червь сидит и сжирает.

Звоню Симе, но она не берет. Сжав до хруста телефон, набираю начальнику ее охраны. Лишь с третьего гудка он принимает вызов, лихорадочно дыша в трубку и заставляя кровь закипеть в венах.

— Босс, госпожа обманула свою телохранительницу и сбежала прямо посреди продуктового магазина.

— Какого магазина? — рычу в трубку. — Разве я не сказал, чтобы эти дни ее не выпускали? — меня срывает так, как никогда. Ощущение паники, которого отродясь во мне не было, почему-то захлестывает с головой. — Я снесу вам всем бошки! Где она?!

— Она… она была на пути к вашему пленнику. Мы не знаем, откуда она узнала… — сумбурно отчитывается боец.

Мои руки сжимают руль так, что костяшки белеют. Она. Опять. Этот неконтролируемый импульс, эта наивность. Она не понимает, куда лезет. Я чувствую, как кровь приливает к вискам, а потом цепляюсь за слово, разрывающее меня на части.

— Была?! Где, мать твою, моя жена?! — теряю последние капли контроля.

— Ее перехватили, — обреченно заключает он. — Шевцовы мстят за своего наследника, обвиненного в убийстве Святославы, а Свиридовы не могут смириться с тем, что вы ее за все простили.

Мой мир сжимается до одной точки. Ярость. Чистая, концентрированная ярость, обжигающая меня изнутри. Да кто они такие?! Как посмели?!

Они посмели забрать моюженщину. Моюжену.

— Если хоть один волос упадет с головы Серафимы, я отрублю их головы и повешу в семейных поместьях, чтобы их предательство видели даже дети. Донесите это до них.

Мой голос звучит угрожающе-тихо, но я знаю, что каждое слово дойдет до адресатов.

Никто не смеет трогать мою жену. Она неприкосновенна. И любой, кто забудет об этом, пожалеет. Жестоко пожалеет.

68

Резкий толчок, и мой мир переворачивается. Я лечу вперёд, ударяясь плечом о дверь. Машина виляет, визг тормозов режет слух.

Я уже знаю, что это значит… Сердце, грохочущее о ребра, не обмануть героически настроенным разумом.