Чужие дети - Лина Коваль Страница 150

— Спасибо! — направляюсь туда по нескончаемому, просторному коридору с миллионом окон.

В столовой почти все в сборе. Кроме Александровых.

Настроение и правда минорное, но это неудивительно, учитывая, что Аня успела рассказать мне по телефону.

— Всем привет, — приветливо улыбаюсь и чувствую внутри небывалое спокойствие.

Наконец-то в моей душе — полная свобода. Я никому здесь не обязана ни своей карьерой, ни своим финансовым положением. Дать мне роль в большом фильме было отличной идеей Адама. С помощью нее я полностью сепарировалась, а деньги придали мне уверенности в себе.

Сейчас я начала усиленно сотрудничать с новым пиар-директором и больше не соглашаюсь на проходную работу в некачественных проектах, а значит, буду развиваться и дальше.

— Катюша, — направляется ко мне мама. — Дорогая моя! Как давно я тебя не видела! Какая ты красивая! Только немного уставшая.

— Нет. Я не устала, мам. — размещаю вещи на стуле, приветливо улыбаюсь Насте и Артему, киваю сестре и прямым взглядом смотрю на брата. — А где Миша и… Ева? — спрашиваю у него.

Он пожимает плечами и задумчиво отпивает кофе.

Нервничает заметно.

— Евангелину задержали на двое суток. Он поехал ее спасать. Скорее всего, вносит залог.

— Зачем она это сделала? Зачем шантажировала тебя?

Молчит.

— Генри? — хмурюсь.

— Скажи им уже, — Аня недовольно морщится и поднимает взгляд на меня. — У Евы, оказывается, не было никакого видео. Она с помощью знакомого монтажера слепила ролик с похожим автомобилем, как у Генри, а он так боялся, что все вскроется и даже не проверил.

— Никогда не поверю, что ей нужны были деньги… — рассуждаю.

— Она просто мне мстила, — со стуком ставит чашку. — Потому что Бэлла — моя.

— Господи, — прикрывает рот мама.

Мы с Настей снова переглядываемся.

— Мы встречались с Ребровой почти шесть лет назад. Ничего серьезного я не планировал, а она, оказывается, мечтала выйти за меня замуж. Ей всегда нравилась наша семья. Ева была начинающей актрисой, и я для нее был кем-то… вроде звезды. Когда она пришла с новостью о беременности, я оплатил все расходы… ну… вы понимаете, — вздыхает. — А она спустя три месяца приперлась сюда, в Шувалово, уже с Мишей. Что я должен был делать?

— Как минимум открыть брату глаза! — говорит мама взволнованно.

— Ева бы все равно с нас не слезла. Она хотела быть частью этого дома. Шуваловой-Бельской. Или… хотя бы Александровой.

— Поверить не могу, что Бэлла — не Мишина дочь, — теперь беременная Настя волнуется, а Артем пытается ее успокоить.

— Что еще мы узнаем о тебе, Генри? Что ты внебрачный сын Инги Матвеевны? Скажи? — ругается Аня.

— Уж лучше бы так, — мама разочарованно качает головой. — Зачем ты предал собственного брата?

— У меня не было выбора! Жениться на Ребровой я не хотел. Она бы все равно вышла за кого-то из нас. Миша хотя бы этого хотел. Сам! Я — нет.

— Он все это время воспитывал чужого ребенка, Генри, — тихо произношу. — Как ты мог?

Ну, почему он такой инфантильный?

Два метра ребячества, ей-богу.

— Да почему чужого-то, Катенок? — он называет меня Жориным прозвищем и… улыбается своей располагающей улыбкой. — Мы братья. У нас одна мама, а отцы — какие-никакие, но братья. Даже тест на отцовство не дал бы Мише стопроцентную уверенность, что отец — не он.