Чужие дети - Лина Коваль Страница 154

— Страшно в этой России. Что случись, даже не спрячешься, — с иронией выдает Стефан, когда закрываю за собой дверь.

— Я ушел, — киваю горе-ассистентке.

Пока около часа еду в загородный отель, думаю о том, какая интересная штука — эта жизнь. Короткая, но у всех с виражами.

Мой отец ушел сравнительно рано. С матерью они познакомились, когда оба были молоды. Рассудительный, порядочный мужчина из богатой, влиятельной семьи влюбился без памяти в начинающую актрису и пошел против всех. Сюжет не нов и банален.

Первенец нужен был девице как мертвому припарка, но это был отличный способ показать себя новым родственникам. Теперь она была не просто возлюбленной, а стала женщиной, которая родила одного из Варшавских.

Только вот заниматься этим самым ребенком мать не собиралась. Ее мечтами были известность и карьера в России.

Отец купил место для Ольги в самом популярном театре Москвы, лично занялся моим воспитанием и потакал всем капризам жены.

Затем между ними произошел серьезный конфликт, который в нашей семье никогда не обсуждался. Мать вернулась домой и решила справиться с угрозой, нависшей над браком, как умеет — забеременела вновь.

Только в случае со Стефаном, наверное, стала старше и сентиментальнее. По крайней мере, когда отца не стало, я всегда ощущал ее любовь к брату и полное отсутствие каких-либо чувств ко мне.

На территории отеля довольно уютно и уже по-осеннему ярко. Поговорив со службой размещения, направляюсь к самому дальнему домику и около минуты активно стучусь в окно.

— Что? — открывает дверь заспанный Александров в одних брюках.

— Привет, — вручаю ему папку. — Кое-как тебя нашел… Чем у тебя воняет?

— Я пил. Много, — ежится от холода и пропускает внутрь. — Зачем ты меня искал?

— Документы подпиши, будь добр. Бизнес не терпит пауз.

— Ну, давай подпишу, — садится за журнальный столик. — Ручка есть?

— Сейчас, — рыскаю по карманам. — Точно помню, что брал. Вот, — вручаю и внимательно слежу за тем, чтобы все документы были подписаны.

Обстановка вокруг удручающая. На полу несколько пустых бутылок из-под дорогого виски, на столе — набитая окурками пепельница. В номере пахнет сыростью, табаком и перегаром.

— Вот, — Миша закрывает папку и вручает ее мне. — Я все подписал. Дай мне еще неделю, Адам. Потом решу, что со всем этим делать…

— Неделю? — раздумываю, почесывая подбородок, и сую папку под руку. — Может, уже завяжешь? Катя передала, что Бэлла сильно по тебе скучает…

Он удрученно качает головой и тут же тянется к начатой бутылке.

— Я не могу… Не могу ее видеть. Понимаешь? — хрипит зло.

— Хм… Не очень, если честно, — забрасываю ладони в карманы брюк и смотрю, как наполняется алкоголем стеклянный стакан. — Расшифруй, будь другом…

— Не могу ее видеть!

— Почему?

— Потому что она не моя. Как ты не понимаешь?

— Ты все это время воспитывал ее, как родную. Честно, не понимаю…

— Как родную! Вот! — запрокидывает внутрь содержимое стакана и морщится. — А она мне неродная, — сипло договаривает.

— И? — теперь и меня передергивает.

— И я не хочу ее видеть… Как и ее лживую суку-мать!

— Как знаешь, — прощаюсь и выхожу.

Медленным шагом иду обратно к машине и, забросив папку назад, долго сижу в тишине.

На душе становится гадко.

Запах прокуренного номера въедается под кожу.