Чужие дети - Лина Коваль Страница 156

Тем удивительнее эмоции Ильи сейчас.

— Какое отчисление? При чем здесь вообще я? — кричит он.

— Ты мне голос не повышай! — краснеет разъяренный зам. — Братец твой наверняка тебе рассказывал, что сбежать собирался.

Илья растерянно смотрит на меня и активно жестикулирует:

— Скажите ему, что я здесь ни при чем! Пожалуйста, скажите ему.

— Илья, успокойся. Мы во всем разберемся. — быстро ему киваю. — Что случилось с Колей? Когда вы заметили, что он пропал?

— После обеда. Обычно они возвращаются в корпус и собираются взводом для построения.

— В полицию уже сообщили? — спрашиваю, пока веду ищу телефон во внутреннем кармане пиджака.

— Да какая полиция? Они, может быть, до магазина сбе́гают и обратно вернутся…

— Вы вообще в своем уме? — не сдерживаясь, спрашиваю грубо. — Быстро сообщайте как положено в таких случаях. И в опеку позвоните…

Сам в контактах нахожу номер отца Харламова и, дозвонившись, обрисовываю сложившуюся ситуацию.

Последователи «Чужих детей» хорошо затаились: около трех месяцев никак о себе не напоминали, внимания к поиску Ивановых не проявляли, — мы все наконец-то выдохнули. А тут опять? Не хочется думать, что оттуда ноги растут, но исключить такой вариант не могу.

От этого только тревожнее становится.

Пытаюсь дозвониться до Кати, чтобы уточнить, не связывался ли Коля с ней, но в ответ слышу сообщение оператора: «Абонент находится не в сети. Перезвоните позднее».

В течение получаса в училище приезжает наряд полиции, а я отпрашиваю Илью, и мы едем по всем знакомым адресам: в квартиру, где они жили с Ириной, и в дом, где поселили детей во время проведения спецоперации.

— Коля тебе ничего не рассказывал? Может быть, он куда-то собирался? — допытываюсь на обратном пути.

— Не рассказывал, — отвечает мне с пассажирского сидения.

Уже не так агрессивно, как делает это обычно, но и без особой теплоты.

— А одноклассники, с которыми у Коли был конфликт? Может, дело в них?

— Не думаю. Они его постоянно задирают. С самого первого дня… Нехватосом называют.

— Как? — бросаю на него короткий недоуменный взгляд.

Илья смущается. Так много мы еще не разговаривали.

— Нехватос… — пожимает плечами и отворачивается к окну. Золотые пуговицы на его кителе сверкают, как и звезда на фуражке.

— И что это означает?

— Так у нас называют вечно голодных, которым столовской еды не хватает… — замолкает.

У меня в голове не укладывается. Двадцать первый век ведь… Какие еще нехватосы?

— Разве такое бывает?

Илья смотрит на меня, как на наивного ребенка.

— Вообще, обычно все наедаются… Порции так рассчитаны. Можно, конечно, попросить у работниц столовой… но Нехватосом быть стремно. И просить не по-пацански. Над Колькой смеются, постоянно задирают.

— Ничего не понимаю… — на секунду чувствую себя обескураженным и останавливаюсь на перекрестке.

Постукиваю по рулю пальцами. Отец я — не сказать чтобы опытный. С пацанами дел никогда не имел. Лия питается, как и Катя, — в день по зернышку. Как птички. О такой проблеме даже не думал никогда.

— Почему вы мне не рассказали? — срываюсь, как только светофор загорается зеленым. — Илья!

— А чем вы поможете? — рассуждает он. — Еду чужую проносить нельзя. Добавки обычно тоже не положены. Старшаки говорят так бывает, надо перетерпеть, а Колька терпеть не умеет. Он слабак. Самоорганизации и дисциплины у него ноль, мысли только о футболе.