Хочу твою... подругу - Мария Зайцева Страница 30

Чему?

Глупейшей ситуации?

Или моей тупой реакции?

Так это понятно, смешно, да.

Я бы сама в другой раз посмеялась, ей-богу!

И над кем-нибудь другим. Потому что над собой смеяться… Ну, я не до такой степени дзен словила, мама со мной маловато в этом направлении занималась.

Понимаю, что накосячила, и что весь мой нервоз от этого косяка как раз. И надо бы посмеяться и отпустить.

А вот нифига!

Не получается.

Зато злиться на причину этого косяка отлично выходит.

Все это я понимаю, краем сознания даже на детали раскладываю и анализирую. А вот злобу не торможу.

— Слушай, — начинаю я, когда мы выбираемся с Аллеи любви и оказываемся на пляже, — я думаю, что нам…

— Пошли, — перебивает меня Джокер, внезапно убирая руку с бедра и выходя из машины.

Я мгновение пялюсь на то место, где он только что сидел, после — на свое бедро, все еще ощущающее тепло его ладони…

И, когда Джокер открывает дверь с моей стороны, позволяю ему помочь мне выйти.

На улице как-то сразу понимаю, что на мне только тонкая куртка, а ветер с реки прохладный. И юбка, мать ее, мини, которая вообще ни черта не греет.

Какого фига я так нарядилась, большой вопрос, на который у меня нет ответа.

Джокер рядом со мной, упакованный во всем темное и даже по виду теплое, да еще и с капюшоном на голове, явно не испытывает дискомфорт.

Задираю подбородок, в очередной раз поражаюсь тому, насколько он высоченный.

И крепкий, надо же.

Смотрит на меня своими черными провалами… Молчит опять.

Вот что ему еще надо?

Трахнул же уже!

Я, можно сказать, расплатилась… Или еще нет? Спросить?

Ветер шевелит взъерошенные волосы, и я машинально обхватываю себя руками.

А Джокер…

Молча, резко стягивает через голову свой худи и надевает на меня!

И это словно… Словно… Объятия. Обволакивающие. Теплые-теплые! Жаркие даже!

Худи настолько здоровенное, что закрывает меня чуть ли не до колен! И капюшон прячет уши от холодного, уже ноябрьского ветра.

Мне мгновенно становится невероятно тепло и уютно.

Невольно зарываюсь носом в мягкую ткань.

Пахнет чем-то терпким, пряным и острым. Такой своеобразный микс из опасности и уюта.

— Спасибо, — шепчу я, — а ты? Замерзнешь…

У Джокера, оказывается, длинные волосы, причем, не просто у лба пряди длинные, как я уже успела заметить, а прямо-таки шевелюра, надо же… До шеи спускаются, темные и чуть волнистые. По крайней мере, так мне видится в темноте.

Завороженно поднимаю руку, хочу провести пальцами по его волосам, но он перехватывает.

Сжимает запястье, разворачивает к себе внутренней стороной, целует тонкую кожу, ласкает языком пульсирующую венку, не сводя с меня своих страшных глаз, с золотистыми искрами внутри.

Ох…

У меня опять все внутри слабеет.

Если он сейчас укусит, как вампир в фильме… Я кончу.

— С тобой… Нет.

Что? Он что-то сказал, да?

Черт, почему у меня рядом с ним так мозг отказывает-то? Это же нельзя! Это же… Блин… Зависимость!

Ветер, только что пробиравший меня до костей, теперь словно обходит нас стороной. Мне горячо в огромной толстовке, а Джокеру, похоже, вообще плевать. Он в темной свободной футболке, сильные руки, словно ветки крепкого мощного дерева, можно смело подтягиваться на них — не сломаются…

И обнимет — не вырвешься.

Я, вот, уже не могу…

— Хочу… тебя… попробовать…

Это он о чем???