Хочу твою... подругу - Мария Зайцева Страница 31

Глава 14. О том самом...

Пока я растерянно и шокировано хлопаю ресницами, не веря в то, что только что услышала, Джокер наклоняется и касается меня губами. По шее ведет.

И…

Кометы…

Пролетающие над планетой…

Меня выносит сразу же.

Музыки нет, ничего нет, кроме шелеста волн и ветра.

А в голове у меня — прозрачный, взлетающий ввысь голос, рассказывающий про вечное лето, и про то, что тот кто терял, будет вечно любить…

И я лечу.

В его руках.

В его власти.

— Вкусная просто очень, — горячо мне от его слов, так, что жарко под толстовкой, пот по виску течет.

И Джокер, урча, словно голодный вампир, слизывает его с моей кожи.

Язык у него чуть шершавый.

Жесткий. Настойчивый. Он вылизывает меня, словно огромный зверь, поймавший в лесу сладкую добычу, и теперь срочно помечающий ее собой, чтоб ни у кого не возникло вопросов и желания претендовать на то, что принадлежит ему.

Я просто ничего не способна сделать.

Да боже мой!

Я изначально ничего не могла сделать! Очнись уже, дура Алена!

Как только его увидела, офигела от контраста белой маски и черной ауры… И все, пропала.

А он ведь…

Он ведь вообще ничего… Ни слова… Ох… Видели бы мама и бабушка…

Машина у него низкая, а капот еще теплый.

Каким образом я там оказываюсь, обескураженная, чуть испуганная, все еще в полном раздрае и шоке, не помню.

Юбочка моя не мешает Джокеру раздвинуть ноги, она вообще ничему не помешала сегодняшней ночью, предательница!

Я только ахаю, когда Джокер, поведя плечами, скидывает с себя еще и футболку.

Ему, судя по всему, тоже жарко.

Он усмехается, облизывает свои яркие губы, глаза блестят в свете луны дико. А я не могу оторвать взгляда от его фактурного сухого торса. Офигенного. Каждая мышца прорисована настолько четко, что по нему можно рисовать картину.

Живот… Ох, мама моя…

Грудь. Руки. Плечи. О-о-о…

Взгляд…

— Я не… — это я случайно в башке слова обнаруживаю. И пытаюсь их говорить через рот.

Джокеру смешно.

Еще бы.

Сама ситуация глупая и забавная.

Я ему уже все дала.

Все позволила. И сейчас, в очень пикантном положении, курлычу что-то про «не».

Наверно, надо какие-то еще слова найти… Я же их знаю, да? Да?

Джокер падает передо мной на колени.

Нет.

Не знаю.

Горячее дыхание обжигает внизу, жесткие ладони тянут ближе к краю капота, властно, грубовато. Опытно.

Он — очень опытный.

Он — знает, как правильно… Как сделать так, чтоб не свалилась с капота, и чтоб ему удобно было меня там… пробовать.

Губами.

Это та-а-ак… интимно…

Я не делала этого раньше ни разу. Как-то не случилось. Оба моих парня, с которыми я встречалась до… этого всего… не предлагали. Минет требовали, намекали, считали само собой разумеющимся, но насчет ответной ласки инициативы не проявляли.

А я и не просила.

И вот сейчас, глядя в темное небо с яркой, невероятно яркой для этого времени года луной, понимаю, что зря. Или не зря?

Если бы я раньше знала, что это так…

Испытала бы я то, что сейчас испытываю?

Он меня гладит там, губами. Языком. Так нежно. Потом грубо. Потом больно. Потом опять нежно-нежно… Ах, как нежно…

Потом меня начинает трясти. Настолько сильно, настолько невыносимо остро становится, что непроизвольно пытаюсь избежать этого, ерзаю, но жесткие ладони превращаются в железные.

Четко прижимают меня к капоту, не позволяя шевельнуться. Приподнимаюсь на локтях, и в этот момент Джокер вскидывает лицо, ловит мой безумный мятущийся взгляд своим, черным и порочным настолько, что задыхаюсь еще сильнее, чем до этого!