Оборванная связь - Рина Рофи Страница 34

— Зачем? — спросила я, и голос прозвучал грубо от недоверия.

Яга фыркнула.

— А чё, помочь нельзя? Скучно стало. Давно никого из вашего племени не видела. Да и вид у тебя… — она прищурилась, — вид у тебя такой, будто тебя по всем границам мира таскали, да в щепки об колоду били. Не по нраву мне это. Непорядок.

Она отвернулась, устроилась поудобнее, будто разговор был исчерпан.

— Думай. Домик у старых сосен, с резными ставнями. Не пройдёшь мимо. — И через секунду добавила, уже не глядя на меня: — А от того, демона-то брата, у меня чащоба защитит. Он туда не сунется, дух леса не любит.

От этой последней фразы у меня перехватило дыхание. Она знала. Знала про Волота. Знала, от кого я бегу.

Я снова уставилась в тёмное окно, но теперь уже не видела своего отражения. Я видела призрачный образ: избушку на курьих ножках? Нет, просто старый, но крепкий дом у сосен. И старуху с глазами молодой девицы, которая предлагала мне то, в чём я отчаянно нуждалась и чего панически боялась — вернуть связь с тем, от чего я бежала. С самой своей сутью.

Автобус нырнул в очередную придорожную выбоину, вздрогнув всем корпусом. А у меня в голове, поверх страха и боли, затеплилась крошечная, опасная искра — не надежды. Любопытства. Что, если… Что, если она и правда может?

Тишина в автобусе казалась теперь густой, наполненной скрипом старых сидений, гулом двигателя и тихим дыханием странной соседки. Её слова висели в воздухе между нами, как горячий пар от только что открытой двери в баню — обжигающий и обнажающий.

— Баба Яга… — начала я, не зная, что сказать дальше. Просить помощи? Отказываться? Бежать прямо сейчас?

— Ой, брось, — махнула она рукой, и в жесте было что-то молодое, энергичное, совсем не старческое. — Просто Ягиней зови. Или тётя Яга, если неловко. «Баба» — это уж больно официально, для паспортов из Лесной Канцелярии.

Уголки её губ задрожалиот скрытой усмешки. Я сглотнула, пытаясь совладать с кашей в голове.

— Ягиня… — попробовала я, и имя странно легло на язык. — А может… может, мне не нужны силы?

Она повернула ко мне своё морщинистое, но удивительно живое лицо. Её острый взгляд будто просвечивал меня насквозь, видя не тёмные волосы и испуганные глаза, а то, что было под ними. Ту самую, потухшую сердцевину.

— Ой, не выдумывай, — отрезала она мягко, но твёрдо. — Это часть тебя, милочка. Как рука или нога. Можно её отрезать, да, но ходить будешь криво и всё время болеть. Ты и так, я смотрю, совсем на донышко села. Светишься еле-еле, как гнилушка ночью.

Её слова, такие простые и грубоватые, били прямо в цель. Я чувствовала это «дно». Ощущала эту «гнилушку» внутри себя каждый день.

— Да и что-то у тебя пусто внутри как-то совсем, — продолжила она, прищурившись. — Кто умер, что ль?

Вопрос был задан так прямо, так без обиняков, что у меня не осталось сил на защитные покровы, на привычное «всё нормально». Горло сжалось. Я просто кивнула, не в силах выдать ни звука. Глаза снова предательски наполнились влагой.

— Да, — прошептала я наконец, глядя на свои сцепленные на коленях пальцы. — Почти… почти двести лет назад. Муж.

Ягиня не ахнула, не начала утешать шаблонными фразами. Она тихо, по-старушечьи, цокнула языком.

— Ох, милочка… Демон, поди? Князь какой-нибудь?

Я снова кивнула, удивляясь, как легко это признание сошло с губ здесь, в захудалом автобусе, с этим мифическим существом.