Чужие дети - Лина Коваль Страница 34

В женской внешности я фанат органичности и целостности образа. Катина мягкость полностью соответствует ее внешнему виду с приятными округлыми бедрами, тонкой талией и прямой осанкой.

— Катя, — раскрываю ладонь над столом.

Она послушно вкладывает пальцы и завороженно смотрит, как я их сжимаю.

— Давай так поступим, — сдерживаю острое желание вскочить и крепко ее обнять. — Ты расскажешь, в чем именно я должен был разочароваться, узнав о твоей семье, и мы раз и навсегда закончим этот разговор. Миша что-то болтал, но не так чтобы много, и, если уж совсем честно, я не особо слушал…

— Я заметила, что ты часто отвлекаешься, — смущенно отвечает Катя, но в глазах у нее бушует самая настоящая паника.

Значит, раздумывает над моим предложением.

— Просто рассказать?.. — она вежливо кивает официанту, который подает суп и приборы.

— Да. Просто рассказать.

Катерина придвигается.

— Вот так вывалить на тебя все наши семейные скелеты? — шепотом спрашивает.

— Давай! Я готов. — Крепче сжимаю ее руку.

Еще раз стрельнув в меня взглядом, Катя тяжело вздыхает.

— Расскажу то, что есть в общем доступе, Адам. Ты все равно узнаешь, так что лучше это сделаю я. Миша что-нибудь говорил тебе… про своего отца?

— Нет.

— В общем, — она убирает ладонь и нервно потирает ее о вторую. — Это было в середине девяностых, кажется. Моя мама… мм… наша с Мишей мама была ведущей актрисой известного театра, а ее первый муж — Арсений Шувалов — ведущим актером. Они были очень красивой и успешной парой. Близнецы только что появились на свет, но мама боялась упустить единственную работу, ее ведь тогда немного было, поэтому быстро восстановилась и начала репетировать. И все бы ничего, но с появлением в коллективе нового режиссера — моего отца — стали ходить разного рода сплетни. Ну знаешь, как это бывает…

— Его обвиняли в связи с твоей мамой?

— Да. Было очень много грязных домыслов завистников, которые провоцировали скандалы на пустом месте. Дядя Арсений — а он к тому же был троюродным братом отца — отличался ревнивым характером. Был жутким собственником. Он был с мамой жесток...

— А они и правда встречались с твоим отцом?

— Нет… уверена, что нет. Хотя… — задумывается.

— Что?

— В общем, не знаю, Адам. Правда… Не знаю.

— И чем все закончилось?..

— Несчастным случаем. — Катя облизывает пересохшие губы и делает вдох. — Они играли… кажется, «Три сестры». Мама разливала чай в чашки в одной из сцен, а дядя Арсений должен был его выпить. Правда, едва пригубив напиток, он навзничь упал и... в ту же минуту умер.

— Ого… отравили?

Катя пожимает плечами.

— Времена были тяжелые, Адам, в стране жуткий кризис. Надо сказать, что шумиха, поднятая в прессе, была неприлично раздута: миллионы версий каждый день выходили на первых страницах газет. Мама отравила мужа, или они сделали это вместе с отцом? Разное писали. Очень много грязи…

— А расследование?

— Оно было скомканным, говорю же: в стране кризис. Но никаких улик, доказывающих вину моих родителей, обнаружено не было.

— И они поженились?.. — вопросительно приподнимаю брови.

— Папа чувствовал себя виноватым за все, что случилось, поэтому... Да. Он пришел к дедушке и официально попросил руки мамы. Близнецы его не испугали… — затихает, словно раздумывая, говорить мне или нет.