Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс Страница 36

А когда мы приезжаем домой, он, быстро поцеловав меня в лоб, проходит в свой кабинет, чтобы ответить на зазвонивший телефон.

— Мне нужно поработать, — бросает через плечо и скрывается за дверью.

Глухой стук закрывающейся двери звучит как приговор.

Я остаюсь одна посреди огромного холла. Он снова ушел, снова закрылся, оставив меня наедине с роем сводящих с ума мыслей.

Раньше я знала все о его делах, о каждом звонке, о каждой встрече. Он никогда ничего не скрывал, говорил по телефону прямо при мне.

Что же сейчас изменилось?

30

Лика

Время после визита к родителям Марка превратилось в тягучий, рваный ритм. Днем я чувствую его отчужденность, вижу стальной блеск в глазах и короткие, рубленые фразы, брошенные через плечо. Он постоянно пропадает в своем кабинете, и когда я в очередной раз не выдерживаю, и спрашиваю его о том, что в его жизни происходит, он извиняется и говорит, что были проблемы с пролонгацией какого-то важного договора.

Но несмотря на все это после разговоров о том, что мне его не хватает, ночью… ночью он начал всегда приходить ко мне.

Даже в те дни, когда безумно уставал и был эмоционально вымотан, просто ложился рядом, обнимал меня, зарываясь лицом в волосы. И этой призрачной, почти невесомой нежности мне хватало. Хватало, чтобы гасить в себе ядовитые зерна сомнений, посеянные его родителями. Они царапали изнутри, норовили прорасти уродливыми сорняками, но тепло его тела было спасительным бальзамом.

Каждый раз, когда его пальцы касались моей кожи, в голове вспыхивали их жестокие слова: «мимолетная прихоть», «первая попавшаяся», «выкинет влюбленную дуру».

Это сводило с ума.

Ровно до того момента, пока Марк не оказывался во мне — властно, глубоко, до дрожи, — каждым толчком доказывая обратное. В эти мгновения не было ничего, кроме нас, и реальность его родителей со всеми их угрозами отходила на второй план.

Я поняла, что влюбилась. Безвозвратно и отчаянно, как прыгают с обрыва в бушующее море. И от этого осознания становилось до ужаса страшно.

Страшно оказаться разбитой.

Наш привычный уклад меняется в утро, когда мы должны были поехать в Китай в командировку.

Марк выходит из душа, закутанный в белоснежное полотенце, и его лицо кажется чуть менее напряженным.

— Проблемы почти улажены, — бросает он, проводя рукой по влажным волосам. — Осталось поставить финальную подпись.

Я собираю чемодан, мысленно представляя, на сколько званых ужинов мне нужно будет пойти, чтобы взять нужные наряды, но стоит только подумать об ужине, как в этот момент желудок скручивает ледяным спазмом. Резкая, острая волна тошноты подкатывает к горлу, и я, зажав рот рукой, бросаюсь в ванную.

Меня выворачивает наизнанку так сильно, что перед глазами пляшут темные пятна. Тело сотрясает дрожь, а на лбу выступает холодный пот. Я даже не осознаю, в какой момент сильные руки собирают мои волосы у затылка, отводя их от лица.

Марк опускается на колени рядом со мной на кафельный пол.

— Лика? Ты отравилась? — в его голосе сквозит неподдельная тревога. Он молча ждет, пока приступ не отпускает, а потом протягивает мне стакан с водой.

— Наверное, вчерашние суши, — выдыхаю я, осушив стакан.

Он хмурится, внимательно вглядываясь в мое бледное лицо.

— Суши? Ты же заказывала в проверенном месте.