Чужие дети - Лина Коваль Страница 36

Для визуального увеличения бедер в каждый наряд вшивают поролоновые накладки. Поправляться ради проекта я категорически отказалась, да и вряд ли получилось бы, потому что — и в-третьих — львиная доля моих рабочих будней проходит на специальных занятиях. Их довольно много: в первую очередь балет, затем бальные танцы, этикет, верховая езда и даже фехтование.

Вечерами я с трудом успеваю на общий семейный ужин, посвящаю свободное время любимой дочери, а потом в холодной широкой постели забываюсь крепким сном.

В одиночестве.

Но совершенно ни о чем плохом не думаю.

Первый съемочный день получается слишком нервным.

Все начинается с того, что мой личный трейлер еще не подготовили, поэтому приходится делить пространство с Евангелиной. И пока работают гримеры, решаю наконец-то поговорить с ней о том, что давным-давно меня беспокоит.

— Ева…

— Чего?

— Не хотела поднимать эту тему, но… очень тебя прошу: поговори с Бэллой.

— С Бэллой?.. О чем? — не понимает.

— Дело в том, что она практически каждый день обзывает Лию.

— Хм… Моя дочь? Очень на нее непохоже…

— Я тоже удивлена, — негодующе признаюсь. — И, заметь, я ничего до этого не говорила, хотя мне показалось странным, откуда четырехлетний ребенок знает некоторые слова, с помощью которых обращается к моей дочери. Не находишь?

— На что это ты намекаешь?

— Я ни на что не намекаю, Ева, — вымученно вздыхаю и смотрюсь в зеркало.

— Хорошо, но уверена, что это какое-то недоразумение. Бэлла очень тактичная и благоразумная, это всегда отмечают няни и воспитательницы.

— Возможно… Просто не с Лией…

— Ну… знаешь, это дети. Может, Лия что-то выдумывает, чтобы получить больше твоего внимания? В неполных семьях такое бывает.

Господи, какая она…

— Ева, — киваю гримерше Оксане, с которой нам предстоит отработать эти сорок смен, и резко поднимаюсь, — прекрати. Мне надо было обратиться к Мише, он бы не стал паясничать и давить на больное.

— Не надо, Катя, — она смягчается, но выглядит это слишком неестественно. — Прости. Ладно, я поговорю с Бэллой.

— Будь так добра, — бросаю через плечо и выхожу из трейлера.

В специально выстроенном городе слишком много людей, но мой взгляд привлекает Адам. Он общается с Артемом и часто кивает, в чем-то с ним соглашаясь. Я оглядываю синие классические джинсы, черную водолазку и жилет, такой же, как у восьмидесяти процентов съемочной группы.

Заметив меня, Варшавский отмечает мой изящный наряд долгим взглядом и удовлетворенно качает головой. Я отворачиваюсь и иду искать Глафиру.

Просто, чтобы отвлечься.

После первого дубля о штатив камеры традиционно разбивают тарелку, на которой изящным шрифтом красуется название «Любовь в пуантах» и указаны имена главных участников проекта. По примете, если тарелка разбивается вдребезги, как произошло и у нас, — фильм ждет небывалый успех, а если остается целой — кинокартине пророчат провал.

Дальше мы на изнурительной жаре снимаем осенние пейзажные и общие панорамные дубли — у оборудования для них самая дорогая арендная цена.

Актеры по очереди проходят вдоль ровной, низенькой аллеи, а съемку осуществляет специальный дрон, которым управляет Артем и еще несколько человек рядом с Адамом.

— Снято?..

— Повторим еще раз, — слышу уверенный голос ассистентки из рации. — Все на исходную.