Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс Страница 39

— Я так скучала, — поднимаю голову и целую его в губы. Марк чмокает меня в ответ, а потом как-то странно отстраняется, глядя мне за спину.

И я даже знаю, кого он там видит.

Марк подходит к матери и дежурно приветствует ее.

— Я поживу у вас пару дней, приведу ее, — кивает на меня, — в чувство. А то заразит тебя чем-нибудь.

— Мама, — громыхает Марк, но она лишь закатывает глаза, поворачивается и заходит в дом.

Она явно осталась, чтобы превратить остатки моей нервной системы в пыль. Каждый ее взгляд, каждое слово пропитано ядом. Она критиковала все: как я готовлю, как одеваюсь, как дышу. И с каждым часом ее присутствия низ живота начинало тянуть все сильнее и сильнее. Тупая, ноющая боль становилась почти невыносимой.

Марк, видя мое состояние, старался быть рядом, но его мать постоянно уводила его для каких-то «важных» разговоров. А вечером он снова закрылся в кабинете, разговаривая по телефону.

Я сижу на диване в гостиной, обхватив живот руками, и слушаю, как Анастасия Семеновна рассуждает о том, что «некоторым женщинам просто не дано быть хорошими женами». Боль в животе становится острее. Мне нельзя нервничать. Врач предупреждала.

Все. Хватит.

Я поднимаюсь на ватных ногах. Мне прямо сейчас нужно рассказать ему, иначе его мать, словно яд, заполнит меня полностью, и это уже вредит маленькому комочку внутри меня.

Дверь в кабинет оказывается приоткрыта. Я подхожу тихо и прислушиваюсь, не разговаривает ли он по телефону, не желая его отвлекать, и уже заношу руку, чтобы постучать, как слышу его голос. Низкий, приглушенный, но я отчетливо разбираю каждое слово.

— … вопрос с разводом уже почти решен, я женюсь на Катерине сразу же, как только избавлюсь от Лики. Да, я все устрою. Просто дай мне еще пару дней.

Звук в ушах пропадает. Воздух становится вязким, как сироп, и я не могу сделать вдох.

Катерина.

Рыжая бестия с того вечера. Его родители говорили правду. Все было правдой.

Я — лишь результат его ревнивого порыва. Первый попавшаяся, от которой он хочет избавиться…

Пол уходит из-под ног. Я отшатываюсь от двери, зажимая рот рукой, чтобы не заплакать. В глазах темнеет. Единственное, что я успеваю почувствовать, прежде чем провалиться в темноту, — это острая, режущая боль внизу живота.

32

Сознание возвращается медленно, неохотно, словно продираясь сквозь толщу вязкой, мутной воды. Первое, что проникает сквозь эту пелену, — монотонный, ритмичный писк. Затем — стерильный, больничный запах, который щекочет ноздри и вызывает приступ тошноты. Тело кажется чужим, налитым свинцом, а веки — склеенными суперклеем.

— …анализы в норме. Просто переутомление и нервное истощение на фоне гастрита. Мы поставили капельницу, ей нужно больше отдыхать, — доносится незнакомый мужской голос.

— Я понял. Спасибо, доктор.

Но этот голос… Низкий, с хрипотцой… голос Марка. Хочется открыть глаза, позвать его, но тело не слушается. Паника ледяной змеей начинает шевелиться где-то в солнечном сплетении. Я вспоминаю все то, что слышала, и меня словно насквозь пронзают.

Слышится вибрация телефона, а затем приглушенные шаги Марка, удаляющиеся от меня.

— Да… Нет, я не могу сейчас говорить… Буду через час.

Дверь тихо щелкает, и в палате воцаряется звенящая тишина, нарушаемая лишь писком аппарата. С неимоверным усилием заставляю веки дрогнуть и раскрыться. Размытое белое пятно потолка постепенно обретает четкость. Все тело ломит, а внизу живота тянет тупой, ноющей болью.