Все началось с измены - Рина Рофи Страница 41

Может, это и есть наша странная сделка. Я отрабатываю долг, да. Но параллельно я становлюсь тем мостиком, по которому этот одинокий, слишком взрослый мальчик может хоть изредка перебираться в мир простых чувств. А его отец… наблюдает с другого берега, иногда подаёт знаки. И, возможно, именно через меня он тоже что-то пытается понять или достучаться.

Я вздохнула, повернулась от окна и пошла собираться. Чувство использованности никуда не делось. Но к нему добавилось что-то вроде ответственности. Да, я — передатчик. Но от того, какой сигнал я буду передавать, зависит очень многое. И эту роль, как ни крути, теперь нужно играть до конца. И играть хорошо.

«Сегодня сонька… — подумала я, просматривая гардероб. — Значит, надо одеться удобнее». Отложила в сторону строгие юбки-карандаши. Выбрала элегантные тёмно-серые брюки из мягкой ткани и простую, но хорошо сидящую шёлковую блузку без вычурностей. Удобно, стильно, и не сковывает движений, если придётся активно жестикулировать.

«Сегодня раньше… в пять. Боги, уже почти три». Я быстро собралась, на ходу просмотрев скинутую Георгием ссылку на программу по математике. Пробежалась глазами по темам: дроби, уравнения, начало геометрии… «Ну, всё просто. Значит, и с этим могу помочь».

Я вышла из подъезда — и замерла. У дома, как и всегда, стоял мой старенький «Солярис». Но рядом с ним, в безупречной стойке «смирно», ждал Георгий. Он был не за рулём внедорожника, а рядом с моеймашиной.

— Добрый день, — сказал он, слегка кивнув. — Я рассчитал примерное время вашего выезда и подогнал ваш автомобиль. Чтобы вы не теряли времени.

— Добрый день… — я была ошеломлена. — Ого… Это… сильно.

Такого уровня сервиса я не ожидала. Они не просто встроили меня в своё расписание. Они начали оптимизировать моёвремя, моюлогистику. Это было и лестно, и слегка пугающе. Значит, я теперь часть их системы настолько, что моё опоздание или неудобство — это сбой в их отлаженном механизме.

— Садитесь, пожалуйста. Поедем, — он открыл мне пассажирскую дверь моего же автомобиля.

Я молча кивнулаи села. Было странно видеть Георгия за рулем «Соляриса». Он выглядел в нём как пилот космического корабля в кабине детской коляски, но его поза и концентрация оставались безупречными.

Машина тронулась плавно, совсем не так, как я вожу.

— Мария Сергеевна, — нарушил тишину Георгий, не отрывая глаз от дороги. — Спасибо, что Демиду разъяснили ситуацию с тем… словом.

— Не за что, — ответила я, глядя в окно. — Лучше уж я, чем он потом полезет искать значение в интернете или ещё куда похуже.

— Это точно, — коротко согласился Георгий, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, похожего на искреннюю озабоченность, выходящую за рамки служебного долга. — Молодой господин… он многое впитывает. И не всё, что впитывает, стоит понимать.

В его словах был целый мир намёков. На что ещё «впитывал» Демид? На холодность отца? На изоляцию? На груз ожиданий? Я промолчала, понимая, что Георгий выдал мне кусочек доверия, и давить на него расспросами нельзя.

Мы ехали в тишине, но теперь это молчание было не неловким, а скорее… союзническим. Мы оба, каждый по-своему, были вовлечены в жизнь того мальчика в огромном доме на Рублёвке. И, кажется, оба хотели для него лучшего, чем просто бездушное следование правилам «высшего света».