Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 44

Я же вообще ничего вокруг не замечала, потому что хозяин дома меня тупо из постели не выпускал!

Как еще умудрилась выходить и проводить осмотр пациентов, непонятно!

Так что запросто его подчиненные, которым, судя по всему, вообще без разницы, по какому бездорожью на своих танках рассекать, могли сгонять в больничку и взять оттуда все необходимые вещи. Почему тогда телефон мой не захватили? И вообще, почему я не в курсе была?

Указаний не было таких?

Их хозяин решил, что мне телефон не нужен?

Что у меня и так все зашибись?

Раньше бы меня это разозлило, честно.

Вот чего терпеть не могла всегда, так это властных мужиков, решивших, что они управляют всем миром. И мной в этом мире. В таком качестве я могла воспринимать только отца. Да и то, в период подросткового бунта ему тоже прилетало основательно.

Больше никто из моих парней, а потом мужчин, в этой роли мне не нравился. Возможно, потому что это было место папы? Всегда лишь его.

И потому сейчас удивительно, что Зевс Громовержец не бесил, когда властно приковывал меня к кровати, утягивая в бесконечно сладкий секс-марафон.

Хотя, может, как раз дело в этом?

У меня столько секса и не было никогда…

До появления Зевса, опять же.

Неужели все так просто?

Нет, я, как врач, прекрасно знаю, что человек — это набор биохимических реакций, так что, если рассматривать с этой стороны, то да, просто… Но в то же время, мне хочется думать, что человек — это не только биохимия… Что есть еще что-то в нас, пока еще не изученное до конца.

Папа бы меня высмеял за такие убеждения. Он был самым приземленным в мире практиком.

И целовал на удачу крест перед сложными операциями.

Все мы — суть двойственность и контрасты…

Однако же, надо решать первичные задачи, а то унесло меня мыслями бог знает, куда…

Я продолжаю инструктировать Василису, не сводящую взгляда с дочери все то время, что я провожу осмотр, периодически посматриваю на ее бабушку, чтоб удостовериться, что меня точно услышали и поняли.

Валентина Дмитриевна — невероятно вменяемый человек, четкая, строгая и деловая. Она меня прямо радует, как лучик здравого рассудка в этом море тестостерона и послеродового выплеска гормонов.

Василиса иногда как-то отключается от реальности, задумавшись, смотрит на Алису, и взгляд ее полон такой нежности и тревоги, что мне даже смотреть на нее чуть-чуть больно. И завидно.

В моей жизни такого не будет.

Сожалею? Да, сожалею… Но так получилось.

И сейчас я искренне желаю этой чудесной малышке, ее маме, всей ее необычной семье только счастья.

И большому хозяину большого дома, грозному Зевсу Громовержцу, тоже.

У него за плечами, судя по разговору, ухваткам, вполне знакомым, взгляду и положению, много чего не самого приятного.

Пусть у него все дальше будет хорошо.

— А папа где? — спрашивает Василиса, и я чуть вздрагиваю, пытаясь сохранить лицо. Интересно, Василиса в курсе, как проводил время по ночам ее отец?

Ее бабушка — точно в курсе.

Мы с ней утром столкнулись на кухне, когда Зевс кормил меня бутербродом с икрой. С рук. Словно кошку. И жмурился, когда я облизывала его пальцы.

Мне до сих пор стыдно за эту сцену, если честно.

В том числе и из-за нее я хочу уехать уже сегодня.

Здесь, того и гляди, народ начнет прибывать. Поздравлять деда с внучкой.