Запретная для Севера - Ария Гесс Страница 48

Кажется, он выдернул мне несколько клочков волос.

Я кричу, встаю на ноги и пытаюсь идти, но он раз за разом валит меня, чтобы я именно тащилась под его натиском.

Чтобы я испытывала боль. И когда его спросили бы за это, он бы просто сказал, что сделал все, чтобы меня поймать.

Я понимаю это. И не сопротивляюсь. Голова трещит от боли, и я только и делаю, что молюсь. О том, чтобы этот день, наконец, закончился.

Но в какой-то момент атмосфера меняется. Вместо их ругательств я слышу громкий гул моторов быстро приближающихся машин. Они останавливаются на дороге, и огни фар светят прямо в мне в глаза, ослепляя.

— Это что ещё за хуйня? — охранник подтягивает меня вверх, из-за этого я взвизгиваю от боли, но потом отпускает, поставив на ноги. — Беги в машину! — рычит мне, доставая пистолет. Прикрывая голову, я добегаю до машины и, спрятавшись между креслом и сиденьем, слышу звуки раздающихся выстрелов.

Закрывая руками голову, я мысленно начинаю считать. Считать и молиться.

Если в момент, когда меня тащили за волосы, я думала, что хуже этот день уже не станет, то сейчас я возвращаю свои мысли обратно и официально заявляю, что сейчас, этот момент настал сейчас.

Один, два, три…

36

Выстрелы один за другим пронзают воздух. Я стараюсь не думать о них. За всем этим ужасом я стараюсь лишь слушать и считать звуки сердцебиения собственного сердца. Оно так бешено бьется, что, кроме как о счете, мой мозг ни о чем больше не думает. Я словно вхожу в транс.

И когда дверь машины открывается, резко вырывая меня из этого ужаса, я начинаю кричать. Истошно, громко, выкладывая последние силы.

— Тише. Тише. — Меня дергает огромная крепкая рука, впечатывая в накачанную грудь. Я ничего не вижу, слёзы заливают лицо, но запах… Я никогда его не забуду. Вытерев рукавом слезы, но все еще дрожа от истерики, я поднимаю голову и смотрю в глаза Северина. — Я забираю тебя, Серафима.

— Что… что с охраной? — мой голос дрожит. Я и так вижу валяющуюся окровавленную руку одного из них за спиной у Северина, но все равно почему-то спрашиваю.

— Они посмели причинить тебе боль, — цедит со злостью.

— Ты — монстр, — говорю одними губами, отталкивая его от себя.

— Поблагодаришь позже, — скалится мужчина, силой вытаскивая меня наружу и подхватывая под бедра.

— Отпусти! Куда ты меня несешь?! Я никогда тебя не прощу за маму! Никогда! Не смей меня трогать!

Северин подходит к машине, сажает меня на переднее сиденье и дает указание водителю.

— Отвези ее в моё поместье.

— Нет! — хочу вырваться на улицу, но он захлопывает дверь перед моим носом, а потом замыкает ее. — Чудовище! — кричу, тарабаня в стекло, пока знакомый голос не останавливает меня, заставляя не верить своим же ушам:

— Тише, Серафима, успокойся!

Взглянув в зеркало заднего вида, узнаю родные глаза Захара.

— Захар, — выдыхаю я, и ком в горле наконец распускается. Мне хочется снова расплакаться, но уже от облегчения, однако я держу себя в руках. — Ты...

— Я же обещал тебе, что ты сбежишь сегодня. Значит, так и будет.

— Как... как ты тут оказался?

Он заводит двигатель, внимательно осматривает дорогу и говорит, не поворачивая головы:

— Мне помогла Свята. Она всё устроила. Отвлекла охрану, чтобы я сбежал, а когда Север приехал в наш дом на разговор, я сказал, что тебя силой забрали и куда-то везут. Не сказал, что к его брату. Поэтому моя вина, что твоя охрана… мертва. Север думал, что они хотели навредить тебе.