Чужие дети - Лина Коваль Страница 48

А я люблю ее любую…с тех самых пор, как, будто идиот, пялился на тонкую, обнаженную шею в полутемном сочинском кинозале и чувствовал, что в этот момент между нами формируется электромагнитное поле.

Она была с выскочкой Захаровым, который ласково обнимал ее за плечи и интимно поправлял шелковый бант на узкой спине, а я думал только об одном: хочу быть единственным, кто будет к ней прикасаться.

С кем я сам был в тот вечер?

Даже цвет волос не вспомню…

В начале апреля Ирина Иванова неожиданно просит о встрече.

Мой адвокат настаивает, что это может быть чревато самыми разными последствиями, но трусом я себя не считаю, поэтому после съемок направляюсь уже в знакомую многоэтажку и поднимаюсь в квартиру.

Постучавшись в нужную дверь, расстегиваю пиджак. После той самой ночи я был здесь только один раз. Когда хоронили Игоря.

— Привет, — говорю, увидев старшего парнишку. — Мама дома?

— Дома, — он шмыгает носом и пропускает, а я прохожу и понимаю, что здесь абсолютно ничего не поменялось.

Ощущения странные. В этой квартире я провел самую ужасную ночь в своей жизни.

— В спальне, — пацан кивает на дверь в конце коридора, и я, сняв обувь, иду к ней.

Во время недолгого общения Ирина произвела на меня вполне нормальное впечатление. Даже несмотря на контекст наших встреч и то, что я каким-то образом могу быть виноват в смерти ее мужа.

Она спокойная, рассудительная и… холодная. По крайней мере, мне так показалось. Конечно, допускаю, что такой Иванова была только со мной, как с человеком, из-за которого погиб ее супруг. Хотя это еще не доказано.

— Ирина, добрый день, — плотно прикрываю за собой дверь.

Смотрю, как женщина в черном спортивном костюме, держась за спину, медленно поднимается с заправленной покрывалом кровати.

— Добрый день, Адам. Спасибо, что пришли. Пожалуйста, сядьте. А хотя… будьте добры, сначала откройте окно…

— Конечно. — Прохожу через всю комнату и исполняю просьбу.

— Спасибо. Свежий воздух… — улыбается.

Сев напротив, медленно ее изучаю. Мы не виделись около трех месяцев, и за это время она сильно похудела. Что неудивительно, потому что она пережила смерть мужа.

— Вы просили о встрече? — немного поторапливаю.

Чертов общий ужин в Шувалово никого не ждет, а выслушивать от тестя, что я не уважаю правила их дома, уже надоело.

— Да. У меня есть просьба к вам. Я очень надеюсь, что вы согласитесь, потому что иначе… я просто не знаю… — она мотает головой и, кажется, вот-вот расплачется.

Я изучаю бледное лицо с высокими скулами и острым подбородком и светлые, блестящие волосы. Чисто профессионально, потому что у Ирины интересная внешность. Не сказать, что считаю ее красивой, но таких типажей в кино всегда не хватает.

— Что у вас случилось? — спрашиваю кивая. — Если нужны деньги, то у меня пока нет. Все вложены в проект, ближе к лету…

— Деньги не нужны, но спасибо вам за те, что отправляли. Вы очень помогли.

— Что случилось, Ирина? — спрашиваю напрямую и замечаю, как открывается дверь.

Младший сын забегает в комнату и, сев рядом с матерью, с опаской смотрит на меня. В глазах одновременно страх и детская злость.

— Илюша, иди к Коле.

Мальчик мотает головой.

— Ирин, у меня на самом деле не так много времени, — посматриваю на часы и поправляю манжету.

Она долго собирается с духом и наконец, сцепив руки в замок на коленях, быстро выпаливает: