Чужие дети - Лина Коваль Страница 51

Отсюда следующее направление моей деятельности: получить как можно больше информации об организации «Чужие дети». И здесь я делаю ставку на помощь третьего партнера «ФильмМедиа» — Харламова, потому что Александрову больше не доверяю. Как родственнику и жителю Шувалово, которое с каждым днем ненавижу все сильнее.

Этот огромный трехэтажный особняк становится олицетворением зла и виновником всего, во что превратилась жизнь моей семьи.

Дом… и Антон Павлович Шувалов.

Все просто: если бы чертов гений не поставил условие перед свадьбой, что мы обязательно должны жить в родовом гнезде, и если бы чертово родовое гнездо не находилось так далеко, мы бы не попали в страшную аварию на трассе.

Иванов был бы жив, у его жены Ирины не случился бы рецидив онкологического заболевания, а я бы никогда не врал постоянно сомневающейся в себе и ревнующей Кате и не имел бы ни малейшего представления о фанатиках-чужеверах, потому что все, что я узнаю, воспользовавшись влиятельными связями Якова, слишком страшно, чтобы быть реальностью.

Незримые щупальца лжи и фальши проникают в нашу семью и… пожалуй, именно они ломают неокрепшие чувства, когда правда выходит наружу самым неприглядным образом.

В конце мая Ирина с детьми возвращается в Москву. Перед началом лечения прогнозы были неутешительными, но мы рискнули. Теперь нужно просто ждать и повторить курс через месяц.

Я бы мог направить в «Домодедово» водителя, но встретить самому кажется логичнее. Есть необходимость обсудить информацию, которой я владею, а идти в квартиру Ивановых мне совсем не хочется. После ее ультиматума насчет женитьбы чувствую какую-то глупую неловкость, потому что брак — это про личное, а как женщина она меня совершенно не интересует.

Катя может сколько угодно говорить о несовершенствах своей фигуры, но даже после ее родов нет в мире женщины для меня прекраснее. Я говорю об этом каждое утро, каждую ночь, но она совершенно не слышит. Будто кто-то третий внушает ей обратное.

В общем, встретив Ивановых, по дороге обсуждаю с Ириной интересующие меня детали об Алексее Вариводе, очень интересного персонажа с кристально чистой репутацией. Как это часто бывает в Москве, мы попадаем в восьмибалльную пробку, и к традиционному ужину Шуваловых я опаздываю непозволительно — на целый час.

Общее настроение за столом угадывается сразу: моя жена с заплаканными глазами пытается разглядеть в тарелке десерт.

— Что случилось? — раздраженно спрашиваю у присутствующих, снимаю пиджак и заключаю Катю в подбадривающие объятия.

Она жмется ко мне, дрожит и горько всхлипывает, но старается держать лицо.

— Садись.

Занимаю стул рядом.

Александровы и Григоровичи в конфликты не вступают. Переглядываются и молчат. Генри хмыкает, Аня извиняюще пожимает плечами, а жена главы семьи смотрит на меня, как всегда, высокомерно-безразлично.

— Случилось то, что муж моей дочери позволяет себе неуважение к нашей семье.

— Неуважение в том, что я не съел вовремя кашу?

— Адам, — Катя пугается, Шувалов вскакивает с места, а его подрисованные угольным карандашом брови вытягиваются в сплошную дугу.

— Я уже говорил вам, молодой человек. В нашем доме есть определенные традиции, которые ни мы, — смотрит на жену и театрально продолжает, — ни наши дети не нарушают. Семья для человека самое важное. Вот взять хотя бы деревянный прутик, — заводит уже привычную шарманку. — Надломи его — он сломается, а если взять несколько прутиков, как в метелке, как ни пытайся, даже не согнуть. Мы — одна семья. Шуваловы-Бельские.