Наша навсегда - Мария Зайцева Страница 54

Сегодняшняя я, встреть таких вот зверюг на своем пути, просто развернулась бы и сбежала, забилась в какую-нибудь норку и молила бога, чтоб на меня внимания не обратили, мимо прошли…

— Говоришь, мы тебя обсуждали? — спрашивает Камень, выпустив дым и на мгновение превратившись в огромного горячего дракона, — в самом начале? Примерно в сентябре, так?

— Ну… — задумываюсь я, припоминая подробности того видео и с удивлением осознавая, что очень мало помню, оказывается. Странно так, буквально недавно мне казалось, что я каждую секундочку, каждое выражение лица Лиса навсегда в памяти оставлю, а теперь… — да, скорее всего… Там был клуб… И Лис. И его друзья. И Лешка тоже был…

— Вот как? — Лешка переглядывается с Лисом, — а ты уверена в этом, маленькая?

— Конечно!

— И ты нас обоих видела? И мы прямо забивались?

— Ну… — черт, как тяжко-то! — Я видела Лиса, да, — мучительно вспоминаю я, — он курил…

— А Камешка? — спрашивает Лис, чуть подаваясь ко мне и внимательно изучая лицо.

— И его тоже… По-моему… Черт…

Прикрываю глаза, сосредотачиваясь. Очень хочется все вспомнить, все то, что так старательно забывала все это время!

— Кто? — Это голос Лешки, точно его был…

— Ну та, с косой, как у матрешки. — А это точно был Лис.

И я его видела. Он сидел, развалившись, на диване, курил кальян.

Я помню, как он медленно затягивался, затем, запрокинув голову, выпускал пар. Как лениво двигался кадык по мощному горлу.

Потом там кто-то еще был, кто смеялся:

— Да не-е-е, не даст…

А Лис улыбался, так знакомо-дьявольски:

— Даст, мне все дают.

Потом что-то недовольно рычал Лешка. И музыка била в уши. До крови.

— Сделаю. А ты нахер пойдешь. — Лис смеялся.

— Посмотрим… — А Лешка грубо отвечал что-то, возражал.

— Ну-ну… — я помню, как искрились глаза Лиса в полумраке. И как он потом выдернул из зала какую-то девчонку себе на колени. И поцеловал ее.

Открываю глаза, выныривая из воспоминаний. И ловлю на себе внимательные взгляды мужчин.

Они молчат, видно тоже вспоминают.

И, возможно, даже не могут вспомнить.

И я хочу сказать, что это все неважно. Это в самом деле неважно же. Это так давно было, что смешно, что я вот так все же вспомнила, вплоть до слов и мельчайших деталей, вроде движущегося по шее кадыка Лиса, и янтаря в его взгляде…

— А ты точно уверена, что видела меня, маленькая? — снова задает вопрос Камень.

— Да, — киваю я, а затем останавливаюсь и снова на быстрой перемотке запускаю всю сцену в голове, — постой… А ведь не видела, да. Слышала! Только слышала! Но это не удивительно, ты просто за кадром был все время, а камера вообще не двигалась…

Мужчины опять переглядываются, а затем Камень все так же спокойно говорит:

— Понимаешь, маленькая, дело в том, что мы с Лисом никогда, вообще никогда, не сидели за одним столом в клубе.

— Это как? — удивляюсь я, — но я же…

— Малышка, — улыбка Лиса холодная, яростная, в полумраке все больше напоминает хищный оскал, от нее в дрожь кидает, — до встречи нашей с тобой, до зимы, мы с Камешком виделись только в больших компаниях, один раз на гонках, но и то даже парой слов тогда не перекинулись. Мы из разных миров были, понимаешь? Он физически не мог оказаться со мной за одним столом в клубе в сентябре того года. Да и в октябре тоже. Спора этого не могло быть. Разговор — мог, хотя я его не помню, если честно. Но разговор не с Камешком. Это какая-то подстава. Кто тебе дал эту запись?