Чужие дети - Лина Коваль Страница 62

В моей груди что-то звенит, но я держу лицо. Три года...

— Откройте секрет, Катерина, — ведущий обращается ко мне и снова с улыбкой прищуривается. — Вы чувствуете особую связь с вашей героиней?

— Конечно, — включаюсь. — В детстве я очень любила слушать рассказы про бабушку Аню. Каких высот она достигла в балете и как ей аплодировал весь мир… Это не может не впечатлять. Масштаб ее личности — что-то непередаваемое и магическое. Большая честь для меня прикоснуться к ней…

— А внешне вы похожи?

На глазах зрителей мы с Адамом обмениваемся долгими взглядами.

— Честно, не знаю, — игриво веду плечами. — Скажу так, у нас, пожалуй, разные референсы. За полтора века мужчинам начали нравиться другие женщины…

— Катя — скромница, — позитивно перебивает Адам. — Я видел фотографии и портреты Анны Шуваловой. Они более чем похожи. Анна была красавицей, даже несмотря на несовершенства техники и не всегда внятную работу художников начала прошлого века.

— Настоящие красавицы и должны быть скромницами. Мы такое любим, — парирует Арман.

— Спасибо, — неловко смеюсь и чувствую, как щеки начинают предательски пылать. Это замечает ассистент, и мы делаем небольшую паузу, чтобы поправить мой грим.

Мужчины в это время сухо договариваются о порядке вопросов.

— Сложно ли тебе дается эта роль? — Арман снова обращается ко мне на «ты» после перерыва.

— Подготовка была непростой. Я много занималась танцами и этикетом, изучала эпоху. Кроме того, не будем забывать, кино историческое: у нас невероятной красоты платья и костюмы. Подготовка к каждому съемочному дню начинается за три-четыре часа. Но это все нюансы, Арман. Я ни на что не жалуюсь, я люблю свою работу.

— А как все-таки вам работается вместе?.. Не случается ли разногласий?

— Случаются, конечно. Но думаю… это нормально — спорить с режиссером, высказывать свои идеи, дискутировать. Даже если… хм, — качаю головой и облизываю пересохшие губы, — даже если он твой бывший муж.

— Вообще, нет, Катерина, — пораженно качает головой Багдасаров, — обычно актрисы не спорят с режиссерами.

— Ах да? Это правда?.. — шутливо сморю на Адама.

Он пожимает плечами и, усмехнувшись, потирает гладковыбритый подбородок. Конечно, с ним, кроме меня, никто не спорит. О чем это я?..

— Значит, получается… мне повезло с режиссером, — делаю вывод прилюдно. — И с бывшим мужем… Если так вообще говорят.

Зрительный зал по отмашке редактора взрывается веселым смехом.

— Про личную жизнь Адама нам немного известно из последнего интервью, а что с тобой, Катя?

Возможно, мне кажется, но плечи Варшавского как-то неестественно выпрямляются, а черты лица грубеют.

— Я сейчас много работаю, Арман, кроме того, постоянно занимаюсь дочкой и ее развитием, времени всегда не хватает, но…

— Ну, Катерина. Это несерьезный подход, — Багдасаров убирает карточки с вопросами и вытягивает из-под стола нежный букет в розовой матовой бумаге. Поднимается. — Пообещай мне прямо сейчас, что выпьешь со мной кофе на этой неделе?

— Я вовсе не против, — принимаю цветы и улавливаю их аромат. Заодно чувствую новые для себя ноты — что-то насыщенное и богатое: теплый кофейно-коньячный аккорд с вплетениями белого мускуса. Так пахнет Арман.

— Тогда ловлю тебя на слове. Это были Адам Варшавский и прекрасная муза Катерина Шувалова-Бельская.