Все началось с измены - Рина Рофи Страница 65

— Демид Маркусович, — произнёс он ровным, но таким ледяным тоном, что даже я вздрогнула. — Разве я не просил тебя идти к Георгию?

Демиднемного съёжился, но детское любопытство и ощущение, что он «поймал» взрослых на чём-то интересном, перевесило страх.

— Я сходил! Орхидеи полил! А вы тут всё ещё… — он снова скорчил гримасу.

— А мы тут всё ещё, — перебил его Маркус, наконец отпуская мои волосы и разворачиваясь к нему полностью, — обсуждаем взрослые вопросы приватно. И дверь была закрыта не просто так. Что означает закрытая дверь в этом доме?

Демид потупился.

— Что нельзя входить без стука…

— Именно. Следовательно?

— Я нарушил правило… — пробормотал он.

— И поэтому, — продолжил Маркус, уже более мягко, но всё так же не допуская возражений, — ты идёшь в свою комнату и в течение часа размышляешь о важности личных границ и уважении к приватности других. Без гаджетов. Понятно?

— Понятно, — Демид тяжело вздохнул и, бросив на нас последний любопытный взгляд, поплёлся прочь, на этот раз тихо прикрыв за собой дверь.

В наступившей тишине Маркус снова повернулся ко мне. Страсть в его глазах слегка поутихла, сменившись смесью раздражения и какой-то усталой нежности.

— Прости. Воспитание… процесс непрерывный.

— Ничего, — я слабо улыбнулась, начиная снова собирать волосы. — Зато теперь он точно усвоит, что такое «личные границы».

— Надеюсь, — Маркус провёл рукой по лицу. — Но наш… урок, кажется, окончательно сорван. Вечером, Мария. Как договаривались. Без свидетелей.

Он подошёл, поправил сбившуюся прядь у моего виска — жест неожиданно бережный — и вышел из класса, оставив меня одну в учебной комнате с бешено колотящимся сердцем, распущенными волосами и твёрдой уверенностью, что сегодняшний вечер станет новой, решающей главой в этой безумной истории.

Я вышла из класса, всё ещё пытаясь привести в порядок дыхание и мысли, как вдруг услышала сдавленный, заговорщицкий шёпот из-за угла:

— Маша! Маша! Иди сюда!

Это был Демид. Он выглянул из двери своей комнаты, его лицо светилось неподдельным интересом и какой-то торжественной тайной. Он манил меня пальцем. Я предчувствовала новый виток его любопытства, но не в силах отказать ему после всего, что случилось, пошла к нему. Он улыбнулся во всю ширину рта и, схватив меня за руку, затянул в свою комнату, быстро прикрыв дверь.

— Маша! — он выпалил сразу же, без предисловий, его глаза были круглыми от любопытства. — А откудадети берутся?

Я выпала в осадок. Серьёзно? Прямо сейчас? После всего этого? Воздух словно выкачали из комнаты.

— Надо… надо для этого целоваться? — не унимался он, видя моё ошеломлённое молчание.

Я сидела на краю его кровати, вся красная, как пионерский галстук. Нет, я, конечно, знала, откуда дети берутся. В теории. Но я абсолютно точно не была готова обсуждать механизмы репродукции с восьмилетним сыном Маркуса Давидовича, который только что застал нас за глубоким французским поцелуем. Это был какой-то сюрреалистичный педагогический кошмар.

Я быстро встала и начала нервно расхаживать по комнате, понимая, что мне не сбежать.

— Демид, ну, когда люди… очень сильно любят друг друга… — я начала, молясь, чтобы меня поразило молнией. — Ну, вот. И когда они любят, они потом могут решить завести ребёнка.

Он слушал, внимательно наклонив голову, впитывая каждое слово, как губка.