Тигр под елку - Мария Зайцева Страница 68

Но настоящий он был там, на кухне, рядом с женщиной, воспитавшей его. У такой женщины просто не могло не получиться воспитать достойного человека.

А то, что он сделал…

Ошибки может совершить каждый.

И заблуждаться может каждый.

Мне ли не знать?

— Я забыл про нее, веришь? Я просто тупо забыл про нее… — Тигр убрал от меня пальцы и развернул к себе, и я застонала возмущенно: как он посмел! Мне всего ничего оставалось до кайфа!

Я подняла на него злой взгляд и утонула в яростной черноте зрачков.

Мой Тигр выглядел решительным, напряженным и чуть-чуть дурным.

К подвигу явно готовился.

— Я правда забыл! — он шептал теперь мне в губы, и я изнемогала от этой близости, так хотелось, чтоб прекратил уже болтать и поцеловал! А я бы кончила! Прямо от поцелуя одного! Но Тигран, судя по всему, поймав волну, теперь не мог тормознуть и пер до победного. Жестокий, жестокий человек! — Она всегда была в моей жизни где-то там… На периферии… Понимаешь? Уже восемнадцать лет! Ну сама подумай, тебе внушают с пяти лет, что ты женишься, что это когда-то случится… Это как… Небо, солнце, воздух! Этого просто не видно даже! Это где-то там! Я тебя встретил и провалился просто! Понимаешь? Понимаешь?

Он шептал свое «понимаешь» мне в губы, горел так яростно, что я просто отключалась уже от напряжения.

И молчала.

Ему это надо было больше, чем мне.

Осознать, самого себя понять.

Мужчины — порывисты. И действуют в моменте, я это уже почувствовала. А вот анализировать свои поступки… Это сложно. Особенно такому огненному парню, как Тигран.

— А потом, когда ты меня вот так спросила… Я растерялся. Я говорил тебе это. Я не врал. Я правда растерялся. И не смог нормально ответить… Ты же… — он провел пальцами по скуле, сжал лицо так, чтоб губы чуть чуть вытянулись уточкой, задышал еще жарче, — ты же моя… Я так был уверен, что ты моя. Я так пропал, что даже не думал ни о чем. Моментом жил… Охуенно сладким моментом…

О-о-о…

Боже…

Если бы он мне это раньше…

Если бы он, еще в самом начале, вместо показательной казни нашей любви, вот такие слова… Я бы… Ох, я слабая.

Я бы простила.

— Мара… Ты — морок мой… Ты сказала тогда… Я… Я не поверил, что ты… Реально… ты же говорила, говорила, что любишь. Я думал, что, если любишь, то… А ты… Ушла… Я не понял. Разозлился. Дым башку задурил. Хотел больно сделать. Прости-и-и… — он шептал мне это в губы, такой отчаянно откровенный, беззащитный сейчас.

Открытый.

Бей, куда хочешь.

Не сможет уже защититься.

И это… Сводило с ума.

Я не стала ничего отвечать, хотя он ждал, наверно, впервые вот так открывшись противнику. Впервые доверившись.

Сильным парням сложно доверять.

Сложно показывать свою уязвимость.

Я потянулась к нему. Сама.

И прижалась к пересохшим от волнения, горячим до безумия губам.

Я не знала, что сказать. Да и не хотела говорить. На сегодня разговоров было достаточно.

Тигр, на полсекунды помешкав, словно в изумлении, затем набросился на меня, радостно кусая и вылизывая, словно зверь свою самку.

Так остро, так жарко, так… О-о-о…

Я все же кончила. Судорога кайфа пронеслась по моему измученному организму коротким ярким импульсом, ослепив на мгновение.

Тигр, поймав губами мой невольный сладкий стон, застыл, осознавая положение вещей… А затем, сорвавшись, зарычал так яростно, что я бы испугалась… Если бы уже не была основательно не в себе.