Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 73

Позади меня — каменная мощь моего любовника, жесткого, сильного, огненного бога грома и молний. А прямо перед лицом — деревянное полотно стены, мореный дуб, идеальной гладкости, тоже живой и несокрушимый.

Я между этими двумя гигантами чувствую себя слабой, податливой, нежной-нежной. Уязвимой и одновременно неуязвимой.

Потому что, пока я здесь, с ними, ничего мне не страшно. Никто меня не достанет.

— Я чуть-чуть, девочка, чуть-чуть… — шепчет Зевс, целуя меня в шею, в щеку, ловя губы, раскрытые в тихом сладком стоне.

Он движется медленно и неутомимо, горячий, большой, тяжелый. Его настолько много в этой позе, что у меня все внутренние мышцы горят и напрягаются.

И это одновременно чувственно и чуть-чуть некомфортно. На грани. Той, самой правильной на свете.

Мне кажется, мы вечность так стоим, покачиваясь в древнем, как сам мир, танце, сливаясь в одно целое, и от меня, слабого воробушка, реально ничего не зависит. Я полностью во власти жестокого, властного языческого божества. И это не страшно. Не напрягает. Не давит.

Наоборот, усиливает удовольствие. И руки его, и опытные большие пальцы, которыми он ведет там, где правильно, где остро все, чувствительно до искр из глаз…

Искры летят, а я кричу, содрогаясь от наслаждения.

Мир, мой маленький камерный мир, заключенный в границы двух гигантов, меркнет. И я знаю, что не упаду. Что меня удержат, подхватят, не позволят случиться ничему плохому.

Как сегодня вечером не позволили. Защитили. Спасли.

Ощущаю, как Зевс, матерясь сочно и сладко, перехватывает меня, словно мягкую игрушку, полностью перенося вес на себя, и движется, движется, движется, грубо уже, жестоко, догоняя свой кайф, ловя его…

И выдыхает с облегчением, прикусывая меня за плечо.

Голое.

Порвал-таки платье… Опять голая буду по его дому ходить…

Почему-то эти мысли не вызывают никакого отторжения.

А вот то, что он покидает меня, пусть и медленно и плавно, но все же… Ощущается потерей.

Его только что так много было, а теперь… Еще хочу!

Протестующе дергаюсь в его лапах, стремясь выкрутиться, но Зевс не пускает. Легко подхватывает на руки, смеется тепло и довольно:

— Куда собралась? Нет уж… Я только пригубил… Хочется больше.

— А если увидят? — бормочу я, впрочем, без особого протеста. Думаю, вопрос со зрителями здесь решен кардинально.

— Отвернутся, значит, — подтверждает мои мысли Зевс, — а вообще, никого тут нет, Воробушек. Мы одни в доме. На неделю, прикинь? Я по пути все дела отменил и всех послал…

— Куда?

— Далеко, Воробушек… Отсюда не видать. Неделю нас никто беспокоить не будет.

Я в легком послеоргазменном расслабоне, потому без ужаса реагирую на обозначенные сроки, стараясь не пускать в голову лишние мысли про работу, мои обстоятельства и то, чем это все может закончиться. Как бы ни закончилось, а свой кусочек счастья я не упущу больше.

Потом, конечно, страдать буду… И скучать… Но, может, мы когда-нибудь еще увидимся? Когда это все закончится.

А пока что у меня есть неделя в объятиях бога грома и молний.

И, судя по его настрою, он мне многократно и то, и другое устроит.

А что еще надо взрослой, самодостаточной незамужней женщине?

Мир за пределами этого дома велик и недружелюбен.

Однажды я в него вернусь.

И, когда я это сделаю, хочу вспоминать именно это: пустой надежный дом, залитый светом и теплом, сладкое расслабление после оргазма, не менее сладкое предвкушение того, что будет…