Все началось с измены - Рина Рофи Страница 87

— Пусть ждёт, — парировал он, но наконец с лёгким вздохом откинул одеяло и поднялся с кровати. Его собственная нагота в свете дня казалась ещё более внушительнойи бесстыдной. Он не спеша подошёл к стулу, где был аккуратно разложен свежий костюм, и начал одеваться. Но даже делая это, он не переставал смотреть на меня.

— Сегодня после школы у Демида футбол, — сказал он, застёгивая манжеты. — Григорий отвезёт. А у нас… — он сделал паузу, поймав мой взгляд, — будет время продолжить… смотреть. Без спешки.

Он не улыбался. Он говорил абсолютно серьёзно. И в этом была его самая страшная и самая пьянящая черта — он не играл. Он брал то, что хотел. И сейчас он хотел не просто моё тело, а каждую мою реакцию, каждое смущение, каждый вздох.

— Маркус… — позвала я его, когда он уже был почти готов, поправляя галстук перед зеркалом. В моём голосе прозвучала смесь нежности и той лёгкой растерянности, которая всё ещё не отпускала.

Он обернулся. Увидел моё лицо, мои глаза, и его собственное выражение смягчилось. Он отложил галстук и двумя шагами преодолел расстояние между нами.

— Я буду скучать, — сказал он просто, без предисловий, и его губы коснулись моих — не страстно, а твёрдо, коротко, как печать. Обещание и констатация в одном жесте.

Я обняла его, уткнувшись лицом в дорогую ткань его пиджака, вдыхая знакомый запах.

— Удачи на работе, — прошептала я. — Кем бы ты там ни работал.

Он тихо рассмеялся, и его грудь под моей щекой содрогнулась. Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и в его зелёных глазах вспыхнула та самая, редкая, живая улыбка.

— О, как много нам ещё предстоит узнать друг о друге, — сказал он, и его пальцы провели по моей щеке. — Расскажу. Вечером.

И он поцеловал меня снова. Уже не коротко. Этот поцелуй был медленным, глубоким, как будто он хотел оставить часть себя со мной на весь день. В нём было обещание — не только интимных откровений, но и простых, бытовых вещей: рассказать о своей работе, о своём дне.

Когда он наконец отпустил меня, в его взгляде читалась лёгкая нерешительность, как будто ему самому было странно покидать эту комнату, эту новую реальность.

— Вечером, — повторил он, уже как пароль, и вышел, оставив за собой лёгкий шлейф своего запаха и тишину, которая теперь казалась не пустой, а ожидающей.

Я осталась стоять посреди его спальни, прикасаясь пальцами к губам, которые всё ещё помнили тепло его поцелуя. «Расскажу». Одно слово, а сколько в нём было. Страх и любопытствозашевелились внутри. Кто он, этот Маркус Давидович, кроме как требовательный отец, властный хозяин и страстный любовник? Что скрывается за стенами его кабинета и высокими заборами его мира?

Я осталась одна в огромном, непривычно тихом доме. С Георгием. Мысль о том, чтобы просто сидеть в своей новой комнате и пялиться в потолок, казалась невыносимой. Я чувствовала себя гостем, который забрёл не туда и не знает, куда деть руки.

Я спустилась вниз, в главный холл. Григорий, как будто чувствуя моё замешательство, уже стоял там, безупречный и невозмутимый.

— Мария, — кивнул он головой, поприветствовав меня тем же почтительным тоном, но в его глазах, казалось, читалось понимание моего дискомфорта.

— Георгий… э-э-м… — я запнулась, разводя руками. Что делает человек на моём месте? Особенно после всего, что произошло?