Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс Страница 87

Слышать это больно, и я понимаю, что мы оба виноваты в этом. Но еще больнее видеть, как Марк теряет надежду.

— Марк…

— Я в порядке, Лика. Будем восстанавливать нашу жизнь по крупицам.

58

Глава 37

Солнечные лучи пробиваются сквозь больничные жалюзи, расчерчивая палату золотистыми полосами, когда врач наконец произносит долгожданные слова о выписке. Лева подпрыгивает на кровати, радостно хлопая в ладоши, а внутри меня разливается теплое облегчение. Наконец-то домой.

Марк стоит у окна, держа в руках пакет с моими вещами. Поворачиваясь ко мне, он делает глубокий вдох, собираясь с духом.

— Лика, поедем ко мне, — произносит осторожно, изучая мое лицо в поисках реакции. — Мы должны жить вместе в большом доме, где у Левы будет своя детская комната, куча игрушек и сад, где он сможет играть...

— Нет, — отвечаю мягко, но решительно, поправляя курточку сына. — Нам нужно к себе домой. В нашу квартиру.

Челюсти Марка сжимаются, борясь с желанием возразить.

— Ребенку нужна стабильность, привычная обстановка, — объясняю, застегивая молнию на детской куртке. — Слишком много перемен за раз могут его напугать.

Лева тянет меня за рукав, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Мама, а дядя Марк поедет с нами домой?

Сердце сжимается от того, как он называет своего отца. Марк морщится, словно от удара, но быстро скрывает боль за натянутой улыбкой.

— Если мама разрешит, — отвечает он, бросая на меня умоляющий взгляд.

Киваю, понимая, что полностью отстранить его сейчас было бы жестоко и для них обоих.

* * *

Новости о Ларском приходят через неделю после выписки. Марк сидит за кухонным столом, просматривая документы, когда звонит его адвокат. Лева играет на полу с машинками, а я готовлю ужин, невольно прислушиваясь к разговору.

— Двадцать лет, — произносит Марк, отключив телефон. — Похищение, вымогательство, угрозы убийством, незаконное лишение свободы. Плюс нашли связь с торговлей запрещёнными препаратами. Отец посодействовал, и его закрыли надолго.

Нож замирает в моих руках. Двадцать лет. Этот кошмар действительно закончился.

— Мама, а что он имел ввиду под двадцать лет? — поднимает голову Лева, услышав цифру.

— Это время нашего спокойствия, родной, — отвечаю, стараясь сохранить спокойный тон.

Марк смотрит на сына с такой нежностью, что сердце готово разорваться. Но стоит ему приблизиться, попытаться обнять или сказать что-то за гранью дозволенного, Лева тут же отстраняется, прячась за мою спину.

Дни складываются в недели, недели — в месяцы. Марк не сдается. Каждое утро он появляется на пороге нашей квартиры с пакетами продуктов, игрушек, улыбкой и неиссякаемым терпением.

— Доброе утро, красавица, — шепчет, целуя меня в висок, пока Лева еще спит.

Его руки обвивают талию, прижимая к себе, и на мгновение мир сужается до этого тепла, до запаха его одеколона, до ощущения защищенности. Он сладко целует мои губы, жадно прижимая к себе за талию и прислоняя к себе.

— Дверь в комнату… — начинает он, и я тут же перебиваю.

— Заперта.

Сама обхватываю ладонями его лицо и накрываю своими губами. Марк глухо стонет, глубже вторгаясь языком и влажно целует, а потом быстро стягивает с нас одежду и, прижимая к стене, выходит одним мощным толчком. Вся тоска, обида, но вместе с этим и болезненная любовь сталкиваются между собой, создавая безумный ураган искр между нами. Воздух пропитан нашим желанием и накален до предела, а мы напряжены до такой степени, что стоит Марку увеличить темп, вбивая в меня всю свою страсть, как я содрогаюсь в его руках, крепче прижимая его к себе и самоотверженно целуя.