Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс Страница 89

— Работа, — коротко отвечает он, поднимаясь из-за стола и отходя к окну.

— Алло? — голос становится официальным, жёстким, тем самым тоном босса, которым он разговаривает с подчинёнными.

Лева перестаёт ковыряться в каше, настороженно поглядывая на Марка, а я замираю с чашкой кофе в руках, пытаясь по обрывкам фраз понять, что происходит.

— Когда это случилось? — спрашивает Марк напряженно. — Сколько времени у нас есть?

Пауза. Долгая, мучительная пауза, во время которой он молча слушает, а его лицо каменеет с каждой секундой.

— Понял. Я скоро приеду.

Марк убирает телефон в карман и поворачивается к нам, но в его глазах уже нет той утренней нежности, которая была несколько минут назад. Теперь там отстраненная сосредоточенность и тревога, которую он пытается скрыть.

— Мне нужно уехать, — произносит нехотя. — На несколько дней. Срочные дела в Москве, но они решаемые.

Лева медленно опускает ложку, и звук металла о керамику кажется оглушительным в наступившей тишине.

— Ты уедешь? — спрашивает тихо.

Встаю так резко, что чашка звякает о блюдце, и подхожу к Марку, изучая его лицо в поисках правды.

— Что случилось? Это что-то серьёзное? — настаиваю, видя, как он пытается подобрать слова. — Марк, не скрывай от меня. Я вижу, что ты волнуешься.

Он на мгновение закрывает глаза, словно собираясь с силами, а потом осторожно обнимает меня за талию.

— Проблемы с одним из контрактов, — говорит уклончиво. — Ничего критичного, но моё присутствие необходимо. Всё хорошо, родная. Меня злит, что они не могут справиться без меня.

— Всё хорошо, — повторяет Лева с горькой усмешкой, которая совершенно не подходит его детскому лицу. — Все взрослые так говорят, когда всё плохо.

Марк поворачивается к сыну, и я вижу, как что-то болезненно сжимается в его груди.

— Лева...

— Не надо, — мальчик встаёт из-за стола, с шумом отодвигая стул. — Я не маленький. Если надо уехать, уезжай.

Он выходит из кухни, демонстративно хлопнув дверью, и мы остаёмся вдвоём в тишине, нарушаемой только тиканьем часов на стене.

Следующий час проходит в напряжённой тишине. Марк собирает вещи в спальне, методично складывая рубашки и документы, а я стою в дверях, наблюдая за его движениями и пытаясь унять растущую тревогу.

— Сколько дней? — спрашиваю, когда он застёгивает сумку.

— Три, максимум четыре, — отвечает, не поднимая глаз. — Может, меньше, если всё пойдёт по плану.

— А если не пойдёт?

Он наконец смотрит на меня, и в его взгляде столько нежности, что сердце пропускает удар.

— Пойдёт, — говорит уверенно, подходя и обнимая. — Я не позволю ничему разлучить нас снова. Ни работе, ни обстоятельствам, ничему.

Киваю, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах его одеколона, пытаясь запомнить это ощущение.

— Лева так и не вышел из комнаты, — шепчу. — Поговори с ним, пожалуйста.

— Поговорю, — обещает он, целуя меня в висок.

Мы спускаемся в гостиную, где Лева сидит на диване, демонстративно уткнувшись в планшет.

— Лев, — зовёт Марк мягко, — можно поговорить?

Мальчик не поднимает головы, но его пальцы замирают на экране.

— Я знаю, что ты злишься, — продолжает Марк, садясь рядом. — И у тебя есть на это право. В прошлый раз я подвёл тебя и маму.

— Ты не подвёл, — тихо отвечает Лева, наконец поднимая глаза. — Ты просто ушёл. А потом долго не возвращался. А потом мама плакала по ночам.