Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 97

— Не бу-у-уд-у-у… — почему у меня никакого протеста? Только стон. Сладкий…

Мне кажется, что меня не услышат. И продолжат.

И я кончу от шлепков, позорно просто…

Но Зевс обладает острым слухом.

Он останавливается, разворачивает меня к себе, сжимает за щеки пальцами, заставляя открыть рот.

Заглядывает в совершенно безумные глаза.

— Точно? — рычит он гневно.

— Да-а-а… — выдыхаю ему в губы.

— Как тебе верить, Воробушек? — шепчет он, и лицо неожиданно такое серьезное становится, словно не трахал он меня только что злобно у окна на виду у всего Питера, а разговоры разговаривал, — ты почему не сказала? Я бы разобрался со всем сразу же. Понимаешь или нет? Дурочка… Я бы все решил. А так мне пришлось… Да хер с ним, что мне пришлось! Главное, что я думал, что не найду тебя… Ты хоть представляешь на секундочку… — он задыхается, глаза чернеют еще больше, и продолжает после паузы, — представляешь, что я пережил? Я же… Я же, блядь, не пацан уже! Мне такие перепады противопоказаны! Ты меня чуть в могилу не свела своими выкрутасами!

Последнее он рявкает, уже не сдерживаясь, и что-то в комнате тонко звенит от его баса.

Или это в ушах у меня звенит?

Фиг его знает…

Моргаю, понимая, что впервые, пожалуй, за все время нашего общения, вижу моего грозного бога настолько… уязвимым? Да, верное слово. Уязвимый.

Как в нем это сочетается?

Только что — невыносимо властный господин, кусал, трахал, по заднице лупил в лучших традициях абьюзерских эро-фильмов.

А сейчас…

Ощущение, словно насквозь его вижу. Так, как никто и никогда.

Безумно трогательно. И так… Так честно.

Мне хочется его успокоить. Хочется заверить, что я больше не буду глупить, буду доверять ему, своему мужчине, своему богу грома и молний.

Потому что даже грозные громовержцы могут быть ранимыми.

Я его ранила своим недоверием. Тем, что скрыла.

И теперь он даже не знает, как со мной поступить.

Как донести до меня, что нельзя так делать. Просто сказать? Вот, сказал. А как мне теперь ему сказать? Чтоб поверил?

Поверит?

— Прости меня… — шепчу я, — прости…

Но слова тут явно лишние.

И я делаю то, что и должна сделать накосячившая женщина, если хочет правильно попросить у мужчины прощения.

Я легко высвобождаюсь из его пальцев, прикасаюсь губами к голой мощной груди, ласкаю языком, нежно-нежно…

Не торопясь.

Просить прощения нужно… Обстоятельно.

Зевс непонимающе хмурится, а после, когда я веду губами вниз, по груди, прикусывая по пути соски мягко, аккуратно, шумно вздыхает. Его широченная волосатая грудь поднимается и опускается, а руки… Перестают меня поддерживать.

Падают вниз.

Зевс стоит передо мной, опустив голову, чтоб лучше видеть, что я там собираюсь делать.

И лишь тяжелое дыхание выдает его волнение.

А я, пересчитав губами все кубики на его животе, опускаюсь на колени.

И кротко поднимаю взгляд, чтоб посмотреть на него снизу.

Зевс напряженно изучает мое лицо, ругается несдержанно. Его эта картина безумно заводит.

И меня. Меня дико заводит!

Открываю рот, пробуя на вкус. Его. И себя.

И не сдерживаю стона, потому что это… о-о-о… Это нечто!

Зевс ругается, упирается одной рукой в стекло, а вторую кладет мне на затылок, сходу задавая нужный темп.

И на этом моя инициатива полностью завершена.

Я просто ничего не могу сделать, ничем не могу управлять. Только рот шире раскрывать и стараться не давиться. Хотя… Эти звуки ему тоже нравятся, судя по всему.