Маленькая женщина Большого - Мария Зайцева Страница 98

Сама поза, полностью подчиненная, животная, мне нравится. хотя раньше я к такому виду секса была равнодушна. Наверно, просто не те мужики были.

Перед ними не хотелось извиняться.

— Воробушек… — хрипит Зевс и держит меня жестко, прихватывает за волосы на затылке, чтоб не дернулась.

Не дергаюсь, позволяя ему все.

Слезы текут по щекам.

Я извиняюсь, мой Зевс. Я правда думала, что так будет лучше.

После, лежа в огромной кровати и глядя на туманный весенний город, я ловлю губами пальцы моего мужчины, которыми он гладит меня по лицу, словно пытаясь нащупать какие-то последствия произошедшего.

— Ты как, Воробушек? — его голос виноватый, — я не сдержался, прости… Когда ты снизу вот так посмотрела… У меня колокольню вынесло, к херам. Нельзя так смотреть на мужика, Воробушек. Он от такого в зверя превращается.

— Мне понравился твой зверь… — мурлычу я, потираясь носом о его волосатую грудь, — приглашай его почаще…

— Опасные вещи сейчас говоришь… Очень опасные…

— Покажешь, насколько?

— Обязательно. И не раз.

Нас прерывает стук в дверь. Деликатный очень.

— Это кто еще? — хмурюсь я, чуть приподнявшись на локте.

— Это кольцо привезли.

— Какое еще кольцо?

Зевс садится на кровати, ищет халат, чтоб накинуть, встает.

И все это молча.

— Постой! — волнуюсь я, — какое кольцо еще?

— У тебя после падения с памятью беда прямо, Воробушек, — качает головой Зевс, — я тебе программу озвучивал.

— Но я думала…

— Не думай. Этого в программе не было.

45. Мы не торопимся

— А ты что? — Василиса, уложив сытую Алису в люльку и поправив одежду на груди, садится напротив меня. Взгляд у нее заинтересованно-недоверчивый, словно я про укрощение зверя дикого сейчас рассказываю, а не про то, как ее отец предложение мне делал. Естественно, в очень смягченном варианте рассказываю, без всяких подробностей… Интимных. Очень-очень интимных. И, так как само предложение, собственно, из этих подробностей и состоит, то рассказ, лишенных их, получается скомканным и неполным.

Вася чувствует эту неполноту и пытается всячески из меня вытащить дополнительную информацию.

Но я не до такой степени сошла с ума, чтоб делиться с дочерью своего новоиспеченного (ма-а-амочки!) мужа чем-то подобным.

Потому просто пожимаю плечами.

— Ну, в целом, все…

— То есть? — хмурится Вася.

— Ну… Я согласилась.

Наступает пауза.

Вася смотрит на меня, явно ожидая продолжения.

Я смотрю на Васю, очень сильно ожидая окончания экзекуции под названием “женские секретики”.

Вот чего у меня, воспитанной папой, никогда не получалось, так это секретничать по-женски.

Мы сидим в нашем доме в Карелии, куда Вася с Алисой приехали погостить, пока ее мужчины и мой муж (ох-х-х… не верится до сих пор!) решают какие-то вопросы в Питере.

Здесь с нами мама Виталика и взвод охраны, качественно усиленный еще и людьми Камня и Лиса.

Все они очень серьезные, деловые и взгляды от ступней — до горизонта, как в охране президента, ей-богу.

Мне кажется, дикий перебор, но тут Виталия не переубедить. И Васины мужчины в этом вопросе с ним в кои-то веки солидарны.

Так что мы время проводим хорошо, но несколько однообразно: едим, гуляем, плаваем, опять едим, гуляем, плаваем…

Не знаю, как кому, а я довольна до безобразия.

Еще бы от разговоров этих отбиться…

— Так, — не выдерживает Вася, — погоди… Все? Больше ничего?