Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси

The Mistress of Bhatia House by Sujata Massey

Copyright © 2023 by Sujata Massey

Cover illustration © Andrew Davidson, 2025

Map illustration © Philip Schwartzberg

© А. Глебовская, перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Soda Press

Посвящается Манджу Парих и всем женщинам-визионеркам, которые продолжают бороться за социальную справедливость

Пролог

Четверг, 1 июня 1922 года

Между сестрами случаются ссоры.

И неважно, выросли ли они вместе или породнились, превратившись в золовку и невестку. Причиной ссоры может стать спор о том, у кого сари красивее, кто себе что купил, кого больше любят родители. Такие размолвки, неизменно заканчивающиеся примирением, столь же естественны, сколь и тягостный летний зной, который рано или поздно смывают муссоны.

Ошади отвлекала себя мыслями о погоде. Даже в тихом Гхаткопаре, в пятнадцати километрах к северу от Бомбея, в воздухе висела удушающая сырость. До дождей осталось всего несколько недель – как обидно, что они не подождали с этим своим торжественным чаепитием до первых дней муссона, когда капли так весело пляшут в воздухе. Перемена погоды наверняка восстановила бы хоть какую-то гармонию в отношениях Умы и Мангалы Бхатия.

Ошади медленно шагала в сторону Бхатия-Хауса; погрозила палкой бездомным псам, сбившимся в стаю на пустыре по другую сторону улицы: они дожидались корма, который им каждый день выносило состоятельное семейство джайнов[1]. Ошади бы никогда не позволила собакам бродить поблизости от Бхатия-Хауса: она проработала там дольше всех остальных и прекрасно знала значение слова «охранять».

Когда десять лет тому назад скончалась жена сэра Дварканатха, его старшая невестка Ума повысила Ошади до должности домоправительницы, начальницы над шестью служанками, работавшими в Бхатия-Хаусе. Ошади была ей за это благодарна, вот только теперь Ума-бхабху[2] давала ей множество поручений, не имевших никакого отношения к ее основным обязанностям. Сегодня Ошади отправили по магазинам – докупить свеч для многочисленных фонариков, расставленных во дворе. Прежде чем нашлось нужное, Ошади пришлось заглянуть в три лавки.

Ошади брела, прихрамывая, по посыпанной гравием подъездной дорожке, и тут тощая бурая сука с отвисшими сосками, поскуливая, подошла ближе. Ошади в очередной раз взмахнула палкой, собака отскочила, вернулась к остальным.

Ошади знала, что дурван[3], охраняющий Бхатия-Хаус, боится собак: он никак не реагировал, даже когда они проникали на территорию. А нынче вечером он еще и был занят – драил свою будку и украшал ее цветами гибискуса из сада. Все ради приема, который затеяла Ума: гости уже заезжали в парк в наемных экипажах, кто-то и на личных автомобилях. Ошади слышала, как женщины восхищенно ахали при виде просторного охристого бунгало из известняка, обнесенного двухуровневыми верандами. Благодаря изразцам на фронтонах и высоким окнам со ставнями дом казался еще более впечатляющим.

Некоторые из тех, что прибыли пораньше, – дамы-гуджарати из числа соседок – шли за Ошади следом, переговариваясь.

— Мой муж если и жертвует, то только в храм, – негромко поведала одна из дам своей спутнице. – Так я решила отдать свой набор золотых браслетов.

— Великолепное пожертвование, – заметила ее приятельница. – А я привезла десять рупий.