Операция «Пепел» - Валерий Барабашов

Валерий Михайлоич Барабашов

Операция «Пепел»

© Барабашов В.М., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», оформление, 2025

Душегуб

1

Ворота колонии закрылись за Реутом с протяжным ржавым скрипом. Николай постоял рядом с ними, покурил, чувствуя на себе взгляд охранника (тот наблюдал за ним в небольшое окошко), заново привыкая к воле, к воздуху свободы, к тем забытым уже мелочам бытия, на которые обычный гражданин не обращает внимания, а бывший теперь зэк – в первую очередь. Колония с ее высоким бетонным забором и колючей проволокой, вышками и собаками, со строгим режимом и непроходящей тоской обитателей была сейчас за спиной Реута, и он даже с некоторым любопытством оглядывал ее внешние очертания, тот же забор и проволоку, крыши зданий, какие хорошо изучил за четыре года отсидки, вышки, прислушивался к стукам, идущим из-за железа ворот. Впрочем, звуков особых не было: прогудел мотор машины, прошаркали по асфальту двора чьи-то торопливые шаги, лязгнул засов. Жизнь колонии, скрытая от посторонних глаз, но хорошо знакомая Реуту, шла размеренно, по давно заведенному распорядку. Сейчас, в этот момент, зэки сидели в столовой, угрюмо хлебали привычную баланду, а между столами прохаживались контролеры, зорко поглядывая по сторонам. Реут на обед не остался, не захотел, тюремная еда обрыдла, комом стояла в горле, думать о ней просто не хотелось. Он решил, что перехватит на вокзале каких-нибудь пирожков, попьет лимонаду или этой химии с иностранными наклейками, перебьется. Очень уж хотелось за ворота. А к вечеру он в любом случае будет дома: поезд из Придонска до Бабурина, родного его райцентра, идет часов пять, не больше, ну и до Придонска тут на электричке минут сорок…

Покурив, Реут неторопливо пошагал по грязной улице, огибавшей колонию, невольно прижимаясь к стене-забору. С утра прошел сильный дождь, асфальт был в лужах, тротуара в этом месте улицы не наблюдалось, и Николаю пришлось вышагивать по грязной и скользкой обочине. Дорогу к вокзалу он спросил у встречного мужика, тот, хмуро глянув на него, сразу признал в нем бывшего заключенного, неприязненно ткнул в ту сторону, куда Реуту надо было идти. Возможно, этому мужику уже приходилось отвечать именно на этот вопрос: жил, наверное, где-нибудь неподалеку от колонии, часто ходил этой грязной улицей, встречал выпущенных на свободу грабителей, убийц и насильников, отсидевших положенное, устремлявшихся теперь к железнодорожному вокзалу с тем, чтобы поскорее уехать из опостылевшего города, забыть о потерянных годах жизни и никогда сюда не возвращаться.

Так или примерно так думал каждый, за кем закрывались ворота колонии, но часто случалось, что не проходило и полгода, как ворота для иных снова гостеприимно распахивались, снова этот человек натягивал на себя тюремную робу – таких на памяти Реута было несколько.

Сам же Николай возвращаться сюда не собирался. И личный опыт, и опыт других лихих людей, с кем он делил тяготы отсидки, убедили его в том, что можно совершать преступления, которые никогда не будут раскрыты. Во всяком случае, в этом его убеждали. Надо только все делать с умом и холодным расчетом, а главное – не оставлять следов и свидетелей, не жалеть их. Если бы он тогда, четыре года назад, не пожалел красотку, не отпустил ее из своей машины…