Левая рука ангела - Валерий Шарапов Страница 13

— Цены б ему не было, не будь он продажной шкурой, – хмыкнул молодой разведчик.

— Сам читал газетное объявление в разделе «Куплю-продам». По адресу: Ленинградская, дом 9, имеется продажная шкура.

— Ха, – оценил юмор разведчик коротким смешком.

Уже совсем стемнело. Луна зыбко расплывалась на мокрых московских крышах и в лужах. Зажглись пушистым мокрым светом фонари. На улице было пусто и скучно. А фигурант, зараза такая, и не думал никуда уходить. Заработался, трудоголик.

В работе оперативного сотрудника службы наружного наблюдения необходимо органично сочетать общую расслабленность с постоянным вниманием. Иначе просто нервов и здоровья не хватит. И старший бригады, лениво развалившись за рулем и активно зевая, вместе с тем четко просекал окружающую обстановку. Он вдруг неожиданно резко выпрямился на сиденье, указав рукой в направлении особняка:

— Что там за движение? Видишь?

Молодой помощник, присмотревшись, произнес с недоумением:

— Фигура вроде. На крыше.

Действительно, на крыше дома, примыкающего к особняку, мелькнул темный силуэт.

— Поздновато для кровельных работ, – отметил старший.

— Может, трубочист какой.

— Друг мой, там давно центральное отопление. И что трубочисту делать ночью на крыше?

— Чтобы не видно было. Черный трубочист на фоне черного неба.

— Ты давай фривольности оставь. Смотри в оба. Что-то не нравится мне все это.

— К нашему фигуранту этот трубочист вряд ли относится, – заметил разведчик ворчливо.

— К нашему фигуранту все может относиться.

— Вон. Исчез этот призрак на крыше. Растаял, как сон, как утренний туман.

— Тогда уж вечерний.

Минут пять прошло спокойно. А потом свет в окошке, за которым наблюдали разведчики, мигнул. Опять включился и погас. И вдруг звякнуло и осыпалось стекло. Послышался шум. И все затихло.

— Что-то не то! Давай туда! – воскликнул старший.

— Не имеем права! – резонно возразил разведчик, по молодости и врожденному дисциплинированному характеру с благоговением относившийся к инструкциям. – Расшифруемся!

Наружка не имеет права нигде светиться – ни в задержаниях, ни в процессуальных мероприятиях. Ее нет. Она покрыта плотным занавесом секретности, живет по документам прикрытия, под чужими именами, рапорта подписывает псевдонимами и собирается на конспиративных квартирах. Такова работа разведчика службы наружного наблюдения.

Но старший группы был матерым волчарой. И отлично знал, что правила созданы для того, чтобы их нарушать. Но только в крайних случаях, когда не нарушить нельзя, когда дело того требует. И теперь его интуиция, успешно объединившись с логикой, вопила во весь голос о том, что случай сейчас как раз такой – крайний.

— Там что-то явно не так. – Старший распахнул дверь «эмки». – Пошли! Под милицию сыграем.

Документы прикрытия соответствующие у них были. Этого добра у разведчика всегда навалом. Правда, махать ими – это тоже своеобразная расшифровка. Но старший четко знал, что поступает единственно верным образом.

Дверь в особняк была заперта, и старший начал нещадно молотить в нее. Молотил долго. Наконец, за дверью кто-то опасливо осведомился скрипучим голосом:

— И кого черти несут? Закрыто учреждение! Спать идите!

— Я тебе дам – спать! – крикнул старший. – Открывай! Милиция!

Что-то скрипнуло, звякнуло, дверь открылась на цепочке – прям по-домашнему. Старичок вахтер подслеповато посмотрел на удостоверение. И скривился недовольно: