Назову себя шпионом - Евгений Таганов Страница 143

Положение Копылова в отеле тоже заметно изменилось. Если повышение зарплаты сделало его легитимным отельером в глазах персонала, то произведенные ремонты и расширения полезных площадей позволили ему уже в собственных глазах почувствовать себя полновесным хозяином «Биремы». А его торг с Грэйс и отсутствие какого-либо пиетета перед инглишами и лукачцами и вовсе превратили Главного князька в альфа-льва всего гостиничного прайда. Первой это в их шпионском междусобойчике отметила Ева:

— А вы заметили, как подрос в отеле рейтинг нашего босса? Может, в салфетках и наволочках он еще не Копенгаген, но во всем остальном тотальный господин.

— Мелкобриты за алчность его еще сильней полюбили, — согласился с ней Жорка.

— Вы сейчас накаркаете! — сердито осадил их Алекс.

Под карканьем он подразумевал ситуацию с Люсьен, каждый день ждал от нее какой-нибудь скандальной выходки, которая и его ославит, и до Веры дойдет. Но нет, обиженная горничная никакого скандала не закатывала, две недели походив с обиженным видом, она вторглась к нему в новый кабинет со словами:

— Можешь радоваться — расходоваться мне на квартиру не придется. Бог услышал твои молитвы, у меня случился выкидыш.

— Если тебе так неприятно на меня смотреть, — отвечал он ей, — давай переведем тебя в хазинский магазин с хорошей зарплатой.

— Я подумаю, — горделиво бросила она, хлопая за собой дверью.

Сильные осенние дожди умерили поездки князьков на фазенду, где ударными темпами пахали новгородцы Агеева, и все в «Биреме» и клубе потекло своим установившимся порядком. У Алекса появился даже четкий распорядок дня.

Как природный жаворонок просыпался он где-то в половине шестого утра. Полчаса просто лежал в постели, прикидывая предстоящий день. Ежедневника принципиально не вел, полагаясь на собственную память.

В 6.00 шел в кабинет и, проверив электронную почту, садился на велотренажер, надевал наушники и крутил педали, переключая русско-английско-испанские теленовости, благо «тарелка» за окном это позволяла. Потом 15 подтягиваний на турнике и 20 уголков для пресса. Далее душ и легкое чаепитие с глазированными сырками.

7.00-8.00–30 страниц английского или русского чтива.

В 8.00 снова под бочок к Вере. Пять суточных интимов давно сменилось у них сперва на четыре, потом на три интима, но от двух любовных подвигов утром и вечером он не согласен был отказываться ни за какие коврижки. «Как же мне одиноко», — шептал ей на ушко, и еще не проснувшись, она с улыбкой поворачивалась к нему.

Следом были 30 страниц чтения институтских учебников и плотный мясной завтрак, так чтоб до вечера есть уже не хотелось.

9.50 — Вера шагала в свою библиотеку, а он загружался в «шкоду» Сенюкова и ехал в «Бирему».

10.30–18.30 — Отельерство или выезд на фазенду. Непременно стремился каким-то образом прочитать 30 страниц русско-английско-испанской беллетристики и урвать хоть часик на послеобеденный сон в машине или служебном кабинете.

18.30–22.00 — Либо встреча со Стасом, либо тренировки с Хазиным в боксерской студии, тусовка в клубе с мелкобритами, либо поход с Верой в театр, кино или ресторан. Когда у Веры были выходные, они и вовсе могли уехать куда-нибудь в парковый пригород на весь день на электричке.

22.00–24.00 — Проверка у Веры ее заданий по инглишу, новая порция теленовостей, половинка какого-нибудь советского фильма (сказки или комедии) и непременно дела любовные: с чувством, толком, расстановкой.