Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 143

— Естественно, Пал Сергеич, спасибо вам, – прижал по-арабски ладонь к сердцу Андрей.

— Да ерунда, сочтемся… – ответил референт. – Ты два года в Бенгази честно проишачил – надо тебе под дембель немного халявки подбросить.

Обнорский про себя усмехнулся – намечавшиеся шестерики были халявкой очень даже относительной, – но изобразил на лице глубокую благодарность «благодетелю». Петров между тем продолжал вводить Андрея в курс дела:

— Значит, переходишь ты у нас теперь из авиации в пехоту. Зам Главного по сухопутным войскам – генерал-майор Кипарисов, он будет как бы твоим старшим начальником [88]. Между нами – гандон редкостный, жаден до безобразия, поорать любит… В последнее время, правда, стал потише – тут кое-какие его делишки всплыли: он, падла, несколько квартир в советском городке в Гурджи арабам передал – якобы по ошибке… У нас семейных селить некуда, думают уже в одну квартиру по две семьи впихивать, а он – ошибся… Рассеянный такой генерал. А в Джамахирии, как ты знаешь, закон: если ливийская семья успела вселиться в квартиру, никто не имеет права ее оттуда выселить. Смекаешь? Квартиры-то комфортабельные.

Андрей понимающе кивнул:

— «Вместо чая утром рано выпил водки два стакана. Вот какой рассеянный с улицы Бассейной…»

Референт заржал и одобрительно кивнул Обнорскому:

— Хорошая хохмочка, надо будет шефа повеселить… С Кипарисом тебе реально сталкиваться вообще, скорее всего, не придется. А в пехотной школе старшим группы у тебя будет товарищ полковник Сектрис.

— Как-как? – переспросил Андрей, думая, что не расслышал фамилию.

— Сектрис, по кличке Биссектрис, – засмеялся Петров.

— Это какой же он национальности? – удивился Обнорский – фамилия полковника была, что называется, редкой.

Референт поскреб за ухом и задумчиво посмотрел в потолок:

— По национальности он чистокровный хабир с легкой примесью мудаковатости. Но дедушка, в принципе, тихий и добрый – его сюда перед пенсией отправили, чтоб подзаработал немного. Ребята на него не жалуются, они его с самого начала запугали всякими шпионскими страстями, так что полковник практически ручной, никуда не лезет, никого не трогает. Я думаю, вы поладите… О’кей?

Петров поднялся из-за стола, показывая, что аудиенция окончена. Встал, естественно, и Андрей, но перед уходом попросил референта помочь побыстрее решить вопрос с его размещением:

— Пал Сергеич, меня пока в транзитник засунули – говорят, приказа на перевод еще не было… Вы бы посодействовали, а? А то там тоска, даже вещи ни развесить, ни разложить.

— Нет проблем, – кивнул Петров и набрал по внутреннему телефону двузначный номер. – Алло, Игорь Николаевич? Петров беспокоит… Да, спасибо, все путем. У меня просьба небольшая – к нам в Триполи из Бенгази шеф решил паренька одного перевести… Да, переводчик… Ах, знаете уже? Ну так похлопотали бы перед супругой, чтобы она его из клоповника в нормальный номер подняла… Да вопрос-то уже решенный… А?.. Ну конечно, свои же люди, ясное дело – сочтемся… Всё, спасибо.

Петров положил трубку и подмигнул Обнорскому:

— Всё, можешь идти прямо сейчас переселяться, старший администратор гостиницы Алла Генриховна – жена нашего начфина. Не сталкивался еще?

— Да нет, вроде не приходилось, – пожал плечами Обнорский.

— Придется – держись ближе к стеночке, чтоб не раздавила. Она баба энергичная, как самосвал, конь с яйцами, а не баба. Мужиков по гостинице как мышей гоняет – дисциплину держит не хуже ротного старшины. Так что – потише там, без особых загулов. Я думаю, тебя на седьмой этаж определят – к Вихренко и Выродину, у них как раз одна комната свободна. Всё – устраивайся, обживайся, завтра днем представим тебя Сектрису с Кипарисовым, послезавтра – на службу… Баги? [89]