Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 159

— Какой? Повторите.

— Ну… «Мужик, что это ты „Приму“ куришь, она же без фильтра, вредная…»

— Пас-ску-у-уда! – с такой ненавистью протянул террорист, что Совок испуганно отодвинулся от него, втянул голову в плечи. Но в следующую секунду, видя, что руки Михаила скованы наручниками, сам напустился на него:

— Это ты паскуда! Втянули меня в такое дело. Я же думал: просто сумка, с каким-нибудь барахлом, а тут… людей взрывать! Сволочь! А еще русский. С Казбеками снюхался… мразь!

— Ладно, Чувырлин, это эмоции, для журналистов и обывателей. Успокойтесь. Полуянов, еще раз спрашиваю: кому предназначается взрывчатка? Куда ты ее везешь?

— …

— Чувырлин пусть подождет пока… Так, Полуянов, будем говорить, нет?

— Этот человек все врет, – террорист кивнул на дверь, закрывшуюся за Совком. – Я его вижу впервые, я с ним не разговаривал.

— Нас трое в том вагоне было, мы всё видели. Где детонаторы? У кого они? Кто должен получить тротил? На какой станции тебе надо было выходить? Где планируется взрыв? Говори, выродок!

— А-а-а-а-а… Ы-ы-ы-ы-ы… Руку пустите, больно! Сломаешь!

— И сломаем! Говори!

— Взрыв… в поезде… в поездах, встречных… Боль-но-о! Или просто… в вагонах… пассажирских…

— Так, заговорил, молодец. Значит, не совсем дурак. Нашел, с кем связываться… Рассказывай дальше: кто с тобой работает? Куда везешь взрывчатку? Где детонаторы?

Полуянов, склонив лобастую большую голову и преувеличенно охая, тянул время. Он понимал: если сдаст чеченцев, Ваху и Имрана, ему конец. Его найдут в любой зоне. И сейчас он лихорадочно придумывал ответы: взрывчатку везет далеко, в Новосибирск, там ее ждет некий, безымянный тоже, человек, который должен подойти и сказать другой пароль… До Новосибирска пилить да пилить, за это время и Ваха, и Имран поймут, что с ним, Михаилом, что-то случилось, что он в лапах ментов или, хуже того, у чекистов и надо принимать меры к спасению.

Террорист стал излагать эту версию с Новосибирском, и оперы сразу же почувствовали фальшь, смотрели на него иронично, с ухмылками.

— Слава, ты же видишь, он издевается над нами, – сказал Шкабрин. – Давай я ему кокушки дверью защемлю, он сразу все скажет.

Террорист невольно оглянулся – опер возвышался над ним, шевелил могучими борцовскими плечами. И взгляд его не обещал ничего хорошего. Да, такой и голову оторвет.

И все же Полуян на что-то надеялся, не мог себе представить, что ему устроят такую варварскую экзекуцию. С другой стороны, он понимал: оперы спешат и правильно делают. К вечеру, с учетом задержки поезда на переезде, «Русь» будет в Прикамске. Впереди у оперативников ночь. И что они сделают с ним этой предстоящей ночью – одному Богу известно.

Полуян боялся физической боли. С чеченского еще плена.

— Еще раз спрашиваю, Полуянов, или как там тебя, – говорил Лисицын (допрос шел уже третий час). – На какой станции тебя ждут со взрывчаткой? Говори правду. Или… – Он глянул на Шкабрина.

— Хорошо, я буду говорить правду. Я сам должен взорвать этот поезд. На мосту через Каму. Чтобы было как можно больше жертв.

— Врешь. В сумке нет детонаторов, один тротил.

— В Ярославле должен был сесть в мой вагон еще один человек, у него детонаторы.

— Снова врешь. Для того чтобы собрать бомбу, нужно время, условия.

— Там нет ничего сложного. Запустить таймер, соединить провода с питанием от батарейки. До Кирова, где я должен был сойти, «отстать от поезда», я бы все это успел сделать. В туалете.