Операция «Шайтан» - Иван Цуприков Страница 16

Внутри лежали несколько длинных ящиков из-под снарядов, с другой стороны, у окна, железный столик, с обеих сторон которого стояли такие же железные скамьи. Фёдор, усаживаясь слева у стола, хотел для удобства поправить сиденье, но оно было намертво прикручено к полу кунга.

— Все, поехали, – стукнул по стене кунга майор, и машина тут же тронулась. – Ну что, Фёдор Валентинович, давайте поближе познакомимся, я – майор Фёдорцов Семён Семёнович.

— Гвардии старший лейтенант Фёдор Валентинович… Ой, извините! – встал Кулибин. – Вы и так уже меня знаете.

— И завидую, – улыбнулся майор. – На днях домой собираетесь. С вами месяц назад встречался капитан Веселов.

— Да, да, – закивал Фёдор.

— Ну что, решились переходить к нам или так и останетесь «ванькой взводным»?

Кулибин смутился.

— У меня всё так же было когда-то… – Майор снял панаму и провел рукой по выбритой голове. – Жарко. Утро, а уже такая жара… заскучился за Уралом. Я там родился. – Смягчив тон, Фёдорцов посмотрел на Кулибина и улыбнулся. – В Серове родился и вырос – город металлургов, кругом тайга. Там не так жарко. Ну, так что, Фёдор Валентинович?

— Даже не знаю…

— Ну, ладно. – Майор полез под стол, раскрыл дипломат и вытащил из него книгу. – Читали «Войну и мир»? – подал её Фёдору.

Кулибин, посмотрев на обложку, попытался раскрыть книгу и тут же, улыбнувшись, вернул ее майору.

— Это же фляга.

— Догадливый…

Майор поставил на стол две железные кружки, налил в них из фляги коньяка.

— Армянский, три звездочки. Давай, Валентинович, за твое возвращение, чтобы ничего тебе не угрожало в последние дни твоего пребывания «за речкой».

— Това… – Фёдор сделал попытку отказаться от спиртного, но майор, резко взглянув на него, замотал головой.

— Так я на службе…

— Что, от пятидесяти грамм тебя развезет?

— Да нет, – кашлянул Фёдор и тут же опрокинул в себя содержимое кружки.

— Ну, вот и хорошо. – Майор протянул ему развернутую в фантике шоколадную конфету. – Куда вернешься?

— Еще не знаю, куда буду назначен.

— Я, когда первый раз отсюда вернулся, в Союзе с ума чуть не сошел, – надкусив конфету, сказал Фёдорцов. – С месяц вскакивал с постели и бежал в оружейку. Дневальные, дежурный по роте тоже едва не чокнулись. А я все воевал… До этого был командиром роты, в звании как у тебя, только в мотострелковой дивизии. Наш блокпост стоял на Пагмане… Ну ладно, давай еще по капельке, – и открыв пробку, поднес книгу-флягу к кружке Фёдора.

— Так вы…

— Да, Валентиныч, но сейчас разговор не обо мне. Война, скажу так, здесь затянется. Ситуация у партии Кармаля сложилась не очень хорошая: никак не может договориться ни с мятежниками, ни с… – майор вдруг замолчал, потом снова резко вскинул глаза на Фёдора и продолжил: – Ты пока еще не наш, поэтому остановимся на этом. – И подал Фёдору кружку.

Коньяк был теплым и неприятным на вкус. Скривившись, Фёдор откусил половинку конфеты и внимательно посмотрел на майора, который с причмокиванием втягивал в себя остатки коньяка из своей кружки.

— Фу, какая гадость эта война! – выдохнул Фёдорцов. – У тебя сколько солдат-то погибло за время твоей службы?

— Пятеро, – икнул Фёдор. – Трое контуженых, двое ранены, один тяжело.

— Поквитался за них?

— Так… – Кулибин развел руками.

— Что, правда? – Майор не сводил своих глаз-угольков с Фёдора.