Журналист. Фронтовая любовь - Андрей Константинов Страница 166

— Простите, ваша фамилия случайно не Кондрашов?

— Случайно Кондрашов, – с деланым безразличием буркнул Женя, не сбавляя темпа по дороге в кабинет шефа.

— Моя фамилия Рябов, – засеменил с ним рядом подполковник. – Понимаете, какое дело, вчера моя жена…

— Я освобожусь через полчаса, – сухо сказал Женя. – Подождите, пожалуйста, в коридоре.

Шеф встретил Кондрашова привычным вздохом:

— Ну что, опять трамвай колесо проколол?

Женя виновато молчал, склонив голову и всем своим видом изображая самое искреннее раскаяние.

— Ладно, – махнул рукой шеф. – Садись. А что это за подполкан тебя с утра по коридору ищет? Надоел всем: где Кондрашов, где Кондрашов?

— Это один свидетель по тем арабам, помните, на прошлой неделе? – легко соврал Женя, совершенно не собиравшийся посвящать кого-либо из своих коллег в ту комбинацию, что он пытался провернуть с супругами Рябовыми. – Но он такой свидетель – тухлый, скорее всего…

Шеф не стал вникать, и оперативка пошла своим чередом. Когда она закончилась и оперативники гурьбой высыпали в коридор, Кондрашов, отмахиваясь от их подначек, направился к своему кабинету, у которого уже маялся подполковник. В принципе, в кабинете, кроме Жени, сидели еще два опера, но они сразу же после сходняка умотали в гостиницу «Спутник», где накануне тамбовские обули [99] на две тысячи долларов придурка-туриста из Аргентины.

— Заходите, – кивнул Рябову Кондрашов, отпирая дверь кабинета. – Как я понимаю, вы муж Веры Тимофеевны?

— Да, я ее муж, – ответил Рябов, заходя в тесную комнату и нервно оглядываясь. Взгляд его сразу уперся в приколоченный над столом Жени почтовый ящик, на котором была прикреплена табличка «Для взяток» – у старшего лейтенанта было своеобразное чувство юмора…

Женя сел за свой стол и поднял взгляд на подполковника:

— Слушаю вас… Хотя у меня к вам, честно говоря, никаких особых вопросов нет. Я ожидал увидеть здесь вашу супругу… Вот с ней нам, судя по всему, предстоит долгий разговор.

Рябов кашлянул, одернул на себе китель под расстегнутой шинелью и нервно переплел пальцы:

— Понимаете… простите, не знаю вашего звания…

— Старший лейтенант милиции Кондрашов Евгений Владимирович, – представился Женя и закурил.

Рябов присел на стул у Жениного стола и отер со лба пот – топили в кабинете неплохо.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите мне поговорить с вами как мужчина с мужчиной, как офицер с офицером, так сказать…

— О чем? – удивился Кондрашов.

Рябов страдальчески сморщился и продолжил:

— Поймите, товарищ старший лейтенант, то, что вчера случилось с моей женой, это досадное, дикое недоразумение, просто стечение обстоятельств…

— Вы так полагаете? – заломил бровь Женя. – Недоразумение? А вот факты, к сожалению, говорят об обратном… Вы, товарищ подполковник, вообще-то в курсе, куда попали? Вернее, не вы, а ваша супруга?

— В милицию? – неуверенно пожал плечами Рябов.

— Мы не просто милиция, – строго сказал Женя. – Мы специальная служба уголовного розыска. Понимаете? Специальная служба… И пустяками не занимаемся.

От страшного словосочетания «специальная служба» подполковнику, не очень разбиравшемуся в тонкостях милицейских структур, стало явно не по себе – в советских людей вообще прочно вбили страх и трепет перед всем, что называлось «специальным» или «особым». Рябов дернул шеей и заговорил срывающимся голосом: