Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 166

Елена все это видела, пребывала в полубессознательном состоянии – глаза ее лезли от страха из орбит.

— Ну, может, ты скажешь, где слитки? – тихо стал спрашивать Елену Котляр. – Ты же у нас главная закоперщица. Ты могла и Бульбашу не сказать, у тебя хватило бы ума и железяки в поленья затолкать. Ну! Будешь говорить? Или…

Он оборвал себя на полуслове: в соседнем купе стукнула дверь, кто-то из пассажиров потопал, шаркая ногами, в туалет.

Глаза Елены, обращенные к Настоящему Полковнику, молили.

Они были согласны на все.

Они клялись в вечной верности и в гробовом пожизненном молчании.

Они хотели жить.

Но Котляр не верил им. И слишком велика была потеря – три слитка золота, шесть килограммов!

Он не мог простить Бульбашам предательства.

Елена тоже должна была умереть.

Дождавшись, пока вернется и затихнет за стеной соседнего купе пассажир, Котляр кивнул Колуну.

Когда Елена затихла, буднично сказал боевикам:

— Положите их на полки, укройте как полагается, пусть отдыхают. Уж их-то не скоро потревожат… У нас будет время. И в тамбуре там приберитесь. Сейчас на какой-нибудь станции слиняем.

— Шеф, с проводницами чего делать? Та, другая, в халате, живая, дышит.

— Ее пожалеешь – себе хуже сделаешь.

— Понял.

Мормышка мягкой кошачьей походкой двинулся к купе проводниц, прислушался; да, проводница на нижней полке дышала, но была без сознания.

Он додушил ее, повернул на бок, прикрыл простыней. Сказал вполголоса:

— Простите, девчата, вы не виноваты, подвернулись под руку…

Мормышка закрыл дверь купе на ключ; точно так же, как и то купе, где ехали Бульбаши, закрыл сам Настоящий Полковник.

На какой-то маленькой станции, где «Руси» останавливаться не полагалось, Котляр сорвал стоп-кран. Поезд дернулся, зашипел воздух, захлопали двери вагонов…

Все трое, не дожидаясь полной остановки состава, спрыгнули в темноту. Вслед им неслось:

— Хулиганье проклятое! Это что вам – игрушки, стоп-краны срывать?!

— Напьются и хулиганят. Нет, ты подумай!

— А милиция наша где? У нас же едут сержанты!

— Спят, наверное, со шлюхами!

— Так разбуди, Ларис, это же где-то у тебя!

— У меня нет, они в бригадирском, у Жилетова.

— Беги скажи!

— Сейчас…

Как только Лис понял, что произошло экстренное торможение и к нему машинист поезда не имеет отношения, он тут же решил, что сообщник или сообщники террориста Полуянова «делают ноги». Значит, он был прав в своих предположениях, значит, Полуянов был не один. И сообщники, поняв, что Полуянов в руках у милиции, дождались ночи и решили бежать.

Что ж…

— Шкабрин, бери двух сержантов и – вперед! В случае вооруженного сопротивления бейте на поражение.

— Есть!

Увидев выскочивших из вагона милиционеров, проводницы дружно закричали:

— Вон туда они побежали! Трое! Один немного хромает, видно, прыгнул неудачно.

Милиционеры, обнажив «макаровы», бросились в погоню.

* * *

А в сотнях километров от этой маленькой станции в эту же ночь катила на юг, на Украину, и далее в Молдавию, белоснежная «Волга», за рулем которой сидел бывший плавильщик Костомаровского завода цветных металлов Рябухин Николай Иванович с семьей из четырех человек – он сам, жена и двое детей – мальчик семи лет и двухгодовалая девочка.

Рябуха выиграл у своих подельников более суток времени, кинув их даже не на три, а на пять слитков золота, общим весом более двенадцати килограммов.