Операция «Пепел» - Валерий Барабашов Страница 174

Помощник присел в дверях, протянул руку с сигаретами Фазану, а тот вдруг схватил парня за рукав рабочей куртки, рванул на себя, и помощник в один миг слетел на землю.

Вскочил, заорал:

— Дурак, что ли? Чего дергаешь?

Не отвечая, оттолкнув парня, Фазан в мгновение ока, привычно, взлетел по ступенькам в кабину электровоза. Наставил на машиниста автомат, спросил ровно, жестко:

— Жить хочешь, Максимыч?

— Да… но… Ты соображаешь, что делаешь?

— Соображаю, соображаю. Вылезай. И ничего не трогай. Я поведу поезд. Ну!

— Да ты…

— Вылезай, Максимыч! – Фазан передернул затвор. – Убью же. Мне теперь один хрен. Шестерых положили…

Машинист сполз с высокого дерматинового кресла, снял с крючка рабочую свою куртку и сетку с термосом и бутербродами и – колобком-колобком – покатился вниз, на щебенку.

— Ой, ребята, заварили вы кашу… Отвечать ведь придется.

— Топай, Максимыч, топай! – заорал Алик Армавирский и для острастки дал в воздух короткую злую очередь.

Машинист с помощником бросились вдоль поезда, в ночь, спасаясь от неминуемой гибели, но, отбежав от электровоза на приличное расстояние, застучали в один из первых подвернувшихся вагонов:

— Эй! Проводник! Открой! Открой, тебе говорят! Локомотивная бригада! Быстрей!

За стеклом плотно закрытой двери появилось испуганное женское лицо, вгляделось в ночь, потом дверь приоткрылась.

— Да свои, свои! – возбужденно говорил машинист. – Открывай. Напали на нас, с автоматами… солдаты…

— Ой, да что же это нынче делается-то? – приговаривала женщина, пропуская машинистов в вагон. – Стоп-краны рвут, стреляют…

— Достреляются! Какой у тебя вагон? Начальник поезда где?

Проводница показала рукой, сказала: «Там!»

Машинисты ушли, а проводница снова забаррикадировалась, заперла дверь на все замки и сама спряталась в свое купе-гнездышко: глядишь, тут не достанут.

Перед тем как залезть в кабину электровоза, Алик Армавирский разъединил тормозные шланги, соединяющие «чеэску» и вагоны, – теперь никакие стоп-краны поезду не помогут, рви их не рви. Воздух из тормозных магистралей был выпущен. На всякий случай дал еще по шлангам и очередь – чтоб наверняка.

— Поехали, Фазан, поехали! – орал Алик, поднявшись в кабину. – Давай, машинист, шуруй! Крути колесо!

Фазан, повесив автомат на тот крючок, где у Максимыча висели куртка и термос с бутербродами, крутнул большое, как руль у «Жигулей», колесо контроллера. Поезд дернулся, железная нервная судорога прошлась по всему составу… поехали. Скорость набирали быстро, очень быстро…

Агенты влияния погнали «Русь» в неизведанное.

— Я еду к тебе, Римулька! Еду! – орал Фазан, высунувшись, как заправский машинист, в окно. – Лечу-у! Встречай, пампушечка моя гребаная! Булка сдобная… А-а-а-а-а… Хорошо-о-о… Едем, Алик! Едем!

Глава двадцать первая

Полтора часа до крушения

Где-то к половине второго ночи Ханурик с Де Биллом основную работу сделали: болты были ослаблены, костыли выдернуты, полутораметровый медный провод надежно соединял торцы рельсов. Практически рельс, которому надлежало в скором времени быть сдвинутым в сторону, держался на этих ослабленных четырех болтах. Ханурик знал, что гайки сейчас, задолго до прихода «Руси», откручивать до конца нельзя, надо их лишь ослабить, подготовить крепление к быстрой разборке, с тем чтобы потом выдернуть болты в считаные секунды. Ближе к трем часам ночи они с Де Биллом оставят только два болта, а уж эти два надо будет выдернуть буквально за пять минут до появления поезда…