Четыре шага в бреду - Евгений Таганов Страница 179

Словом, уже совсем скоро Акела приспособился раз в неделю показывать Алексу тезисы своего доклада Аникееву и только после сделанных Конем поправок отправлялся с этими тезисами на ковер к главе «Элиса».

Также управился Копылов и со шкурными делами внутри ОПГ, гренадеры сами поняли, что нельзя весь поступающий куш делить ни на три, ни даже на пять частей, а надо просто поумерить свое рвачество и установить более справедливую дележку. Отныне весь их общак был разложен в три отдельных корзины (дабы не накрылось сразу все), и Нил сам составлял нужную зарплатную ведомость, которую Алекс только подписывал и откуда шли роялти всей их банде, включая «мужиков».

Когда наладился бесперебойный поток живых денег в закрома «Элиса» и хороших комиссионных в общак банды, Копылов окончательно расчехлил «Список 30». Тут многое пришлось начинать с нуля, и нуля весьма трудного — попробуй объяснить отставному вельможе, что он должен крупно забашлять за свою пятнадцатилетней давности борьбу с коммунистическим режимом (так ныне называлось прежнее предательство родины).

Самое время было вспомнить про Правильное решение и обратиться к «дяде Альберто» как ветерану «Верности присяги»: а не пристрелить ли публично для острастки одного из этих вельмож, чтобы другие были посговорчивее.

— Ты действительно на это пойдешь? — с медицинским интересом спросил Зацепин.

— Ну вы же шли, а мы что, слабы в коленках?

— У нас на глазах разваливалась страна, чуточку другой был коленкор.

— Ну так они мечтали о рыночных отношениях, пусть их и получат: деньги на бочку — и считай, что счастливо откупился.

— А при чем тогда упреждающий труп? — усмехнулся майор. — Хочешь, чтобы тебе самому было полегче? Полегче не будет, уверяю тебя.

В общем, размечтавшегося юного киллера отговорили. Но взамен он получил от «дяди Альберто» согласие на полный ощип вельмож.

Кстати, Свирид, получив от Алекса «Список 30», сказал: «Ладно» и спрятал его себе в стол. Никакой реакции от Департамента на это не последовало.

Что касается Стаса-Сорокина, то тот уже вообще ни о чем своему фабзайцу не перечил, просто терпеливо дожидался, когда их всех (обязательно всех) рассадят по исправительным колониям, прикидывал: ну не могут же ему, учитывая предыдущую безупречную службу, дать больше десяти — двенадцати лет. Невозмутимо брал список новых телефонов, кого надо прослушивать, весомо молчал на сходках с гренадерами, в нужный момент подсказывал что-то практичное при разработке очередной операции.

Более-менее наладилась и султанская жизнь Копылова.

— А что, ведь сейчас почти узаконено положение, когда у мужика есть и жена и любовница, и любовница иногда совсем не хочет занимать место жены, — умствовала иногда Лара. — Ей приятней чувствовать себя хоть незаконной, но гораздо более любимой наложницей. Да и для жены такой открытый вариант предпочтительней, чем наличие тайной непредсказуемой Гюльчатай.

— Так ты у нас жена, а Сабина жгучая любовница? — с любопытством вникал в тему Алекс. После любовного употения почему бы не потрепаться даже об этом.

— Мне казалось, что жгучая я. Или нет?!

— Конечно ты. Зато она добирает телефонными разговорами. Они тоже бывают жгучие.

— А когда она про меня спрашивает, ты ей что говоришь? Да уж признавайся, все заранее прощаю.