Назову себя шпионом - Евгений Таганов Страница 183

Лихая езда на двух снегоходах — а пожалуйста!

Подледная рыбалка — с нашим удовольствием!

Покататься на коньках — их есть у нас! Размеры слишком большие, так газет напихайте! (Алекс и «бакалавры» впервые в жизни надели коньки — зрелище было еще то.)

Покататься на лыжах — та же история, только с лыжными ботинками. (Тут уж Алекс, к общему удовольствию, был единственным неофитом.)

А слабо ножи и саперные лопатки в цель метать — все к вашим услугам! У нас еще и луки с арбалетами есть.

Кто был тяжел на подъем, тому преферанс, покер, тысяча, подкидной дурак, «Монополия», а также бильярд и настольный теннис.

Ну и конечно, непременная сауна с выскакиванием на улицу в сугроб.

Жорка предусмотрительно завез на фазенду 30 дисков с лучшими кинохитами, но они так и пролежали не тронутыми в коробке. Зато его новогодние съемки через видик все просмотрели не один раз. Трезвый статус позволил ему зафиксировать рядом со всем приличным немало и не совсем приличного.

— Это же не я! Ой, убери немедленно! Зачем ты это снял! — под общий смех на премьере раздавалось то с одного, то с другого зрительского места.

Жорка обещал, что при монтаже все зазорное будет убрано, но главная ценность как раз была в полном съемочном материале, как говорится, «нечего на зеркало пенять…» Звонче всех хохотали мелкобриты — пленка зафиксировала, как Оливия с Гилмутом тащат пьяного в умат и упирающегося Томаса в их комнату. Досталось и пьяненькому отельеру. А заснувший в позе эмбриона на полу в кухне Сенюков и вовсе вызвал аплодисменты. После десятого просмотра народ стал требовать себе копию фильма как он есть.

Хазин-старший, увидев, с каким пиететом здесь относятся к князькам не только ровесники, но и взрослые солидные люди, по-иному оценил своего сына. Дополнительно только сейчас узнал о Жоркином ранении, что тоже произвело на него должное впечатление. Продажи в Питере шли отлично, и само собой возникала мысль добавить здесь еще пару торговых точек. Вот только потянет ли все это сынуля?

Вопрос главным образом относился к Стасу, чье положение директора «Стрельца» и душевное застольное общение внушали Хазину-старшему большое доверие.

— Если перейдет на заочное, то потянет, — уверен был Григорьич. — На этих товарищей чем больше нагружаешь, тем лучше они работают.

При сборах в дальнюю дорогу московский гость в лоб спросил у Алекса:

— Сколько он тебе должен за фазенду?

— Тридцать тысяч, — глазом не моргнув, отчеканил отельер.

— Напишешь мне номер твоего счета, я их тебе перешлю.

Жорка стоял поблизости и изо всех сил старался скрыть свое ликование.

Немалые комплименты достались князькам при расставании и от других гостей.

Агент-призрак Иван Иваныч в своих оценках был вполне предметен:

— Хорошо у вас получается скакать сразу на двух стульях: и с криминалом разбираться, и с цивильным людом. Все удивлялся нашему президенту: как бывшему кэгэбэшнику удается так справляться с госуправлением, глядя на вас, уже не удивляюсь.

Ему вторил Стас-Сорокин (разумеется, тоже строго конфиденциально):

— Полгода жду, когда у вас закружится голова от шальных денег и бандитских мордобоев, а она все не кружится и не кружится.

— Однако! — воскликнул Жорка, когда капитан отошел. — Не помню, чтобы он хоть раз хвалил нас. Может, тебе это счастье доставалось?